Дело двух Феликсов

Это вам ясно?

— Мне все ясно, — робко отвечал Дюпон, — но я совершенно не понимаю, чем мог вызвать неудовольствие князя?

— Он не понимает, — хмыкнул Нестор Васильевич. — Где кинжал, ваша светлость?

Юсупов похлопал себя по карманам и объявил, что для такого дела лучше всего подойдет браунинг. Минимум крови и телесных повреждений, максимум гуманизма. Одна аккуратная дырка во лбу — и вопрос исчерпан.

— Да чем же я провинился? — в отчаянии воскликнул аукционист.

— Вы провинились тем, что продаете ворованные драгоценности, — отчеканил Загорский.

Мсье Дюпон залепетал, что тут какая-то ошибка, но Нестор Васильевич перебил его. Князь Феликс Юсупов со всей непреложностью опознал среди сегодняшних лотов принадлежащие ему вещи. Это хрустальное распятие и картина Клода Лоррена «Вечер».

— Но эти вещи были реквизированы советской властью… — пытался защищаться аукционист.

— По закону, при реквизиции должно быть выплачено возмещение, — отвечал Загорский. — Вам было выплачено возмещение, князь?

— Какое там возмещение, я еле ноги унес из этого большевистского бедлама, — отвечал Юсупов.

— Это первое, — сказал Загорский, поворачиваясь к аукционисту. — Но имеется и вторая часть. У нас есть все основания полагать, что проданные вами предметы были повторно похищены из Советского Союза. Таким образом, ваш аукционный дом совершил двойное преступление, приняв к торгам украденное имущество.

— Ворюги у вас тут во Франции живут, сволота всякая — хуже большевиков! — мстительно добавил князь и получил поощрительный взгляд Загорского: браво, Феликс, вот что значит школа!

Мсье Дюпон залепетал что-то в свое оправдание, но Загорский загремел:

— Кто передал вам так называемые дворцовые драгоценности, среди которых и вещи моего друга?!

Аукционист, побелев, как полотно, отвечал, что они не выдают имена клиентов.

Нестор Васильевич улыбнулся ядовитейшим образом и сказал, что через пять минут здесь будут репортеры всех бульварных изданий. Князь сделает заявление, разразится скандал. Результаты торгов придется отменить, а в отношении аукционного дома будет инспирировано расследование.

— Мы сотрем вас с лица земли… — негромко пообещал Загорский. И почти без паузы рявкнул: — Кто продавец?

Мсье Дюпон замахал руками: хорошо, хорошо, он все скажет. Но умоляет не губить его и его предприятие.

— Откуда вещи? — повторил Загорский.

— Есть один русский эмигрант, бывший офицер, — сказал Дюпон, тяжело вздыхая.