Дело двух Феликсов

Служебное оружие дипкурьера он сдал, и теперь из всего вооружения у него — только зубы и ногти. С другой стороны, как говорит Ганцзалин, был бы Загорский, а пистолет найдется.

Робкий стук снова повторился. Нестор Васильевич глянул на часы. Однако уже восемь утра. Все приличные старички его лет спят мало, а он по-прежнему готов вставать сколь угодно поздно. Видимо, он неприличный старичок. Если вообще старичок. Возможно, старость каким-то странным образом отсрочила свой приход. Может быть, свою роль сыграли даóсские практики, которыми Нестор Васильевич занимался с юности, может быть, активный образ жизни.

— Это не жизнь никакая, а скачки с препятствиями, — жаловался Ганцзалин. — Полдня мы бегаем за врагами, полдня — от врагов.

— Ничего, — отвечал Загорский, — зато когда придет время свидания с Яньвáном[35], ты предстанешь перед ним здоровый и бодрый, как огурчик.

Ганцзалин на это заметил в совершенно русском духе, что в гробу он видел Яньвана, а также бодрость и здоровье, если за это приходится платить такую цену.

Люди почтенные вроде них с хозяином должны проводить остаток лет в занятиях тоже почтенных и неторопливых, то есть в покойном окружении юных красоток, а не скача, как призовые кони, из одной страны в другую.

От воспоминаний Загорского отвлек третий стук в дверь, чуть более настойчивый, чем первые два. Тут надо сказать, что, много лет изучая Китай и общаясь с носителями древней культуры, он и сам кое-что от них усвоил. Например, принцип недéяния, он же увэ́й. Обычно иностранцы думают, что недеяние состоит в том, чтобы ничего не делать.

Тяжелая и грустная ошибка, друзья мои! Увэй состоит не в том, чтобы лежать на берегу и ждать, пока мимо проплывет твой собственный труп. Увэй означает, что не нужно делать ничего, противоречащего естественному ходу вещей.

Но как же определить, что соответствует естественному ходу вещей, а что ему противоречит? В этом и состоит основная проблема, которую многие пытаются, да не могут решить до конца жизни. Так или иначе, практический смысл всей этой философии состоит в том, что не нужно торопиться там, где можно не спешить.

Именно поэтому Загорский не торопился откликаться и открывать дверь. Это испытанный китайский способ — если притаиться и ничего не делать, проблема, может быть, рассосется сама собой.

Судя по тому, что постучали в четвертый раз, проблема рассасываться категорически не желала. Загорский выскользнул из кровати, прыгнул в брюки, накинул пиджак и громко сказал: «Прошу!»

Дверь открылась.