Ренегат

Думаешь, мне хоть раз было дело до твоей вонючей шкуры? Да срать я на тебя хотел!"

"– Грубо, – расстроенно покачал головой охотник. – Не такие слова я надеялся услышать. Может, передумаешь и повинишься, пока есть возможность?

Дикой аж побагровел от негодования. Привязанные к подлокотникам руки затряслись в тщетной попытке схватить обидчика за горло. Но все, на что хватило сил, выразилось в плевке, который так и не достиг цели, повиснув на скривившихся губах.

– Жалкое зрелище, ей-богу, – поморщился Коллекционер.

– Сука! Зубами порву, блядь!

– Тс-с-с, – охотник снова прислушался, – двадцать. Прости, я тебя перебил. А заодно и всю твою шайку. Ну ладно, у меня мало времени. Ты собираешься каяться или нет?

– Тварь! – прорычал Дикой, вытягивая шею, будто и в самом деле вознамерился загрызть наглеца, однако быстро выдохся и, тяжело дыша, поник. – Давай уже кончай с этим. Заебал своей болтовней.

– Таким будет твое последнее слово?

– Нет, мое последнее слово будет – отсоси.

– Что ж, у тебя был шанс. – «Пернач», не спеша, покинул кобуру и нацелился в красный, покрытый испариной лоб с пульсирующей веной посередине. – Прощай.

Палец нажал на спуск.

Дикой вздрогнул одновременно с ударом курка о боек и затаил дыхание, словно все еще не будучи уверен, жив он или мертв.

Дверь из коридора открылась, и в кабинет вошел Репин.

– Ну что? – обратился он к охотнику. – Закончил?

– Как договаривались, – указал Коллекционер на часы.

– Полегчало?

– Да, спасибо большое. Мне теперь гораздо лучше.

– Ах ты мразь паскудная! – выдохнул Дикой.

Охотник, направляясь к выходу, остановился и молниеносно выхватил пистолет из еще не застегнутой кобуры.

Только что отыгранная сцена повторилась один в один.

– Надо же, – усмехнулся он, – не надоедает. Можно я через часок загляну?

Репин сглотнул и опустил автомат:

– На сегодня достаточно.

К пяти утра Стас и Бакаюров приняли вахту от Павлова и Дьяченко.

Те спустились с высотки, продрогшие до костей, и теперь отогревались трофейным чаем. Обнаруженные в здании запасы спиртного капитан тут же объявил неприкосновенными, пообещав за распитие взыскать по всей строгости.

С собой наблюдатели получили кусок сала, буханку ржаного хлеба, травяной чай в термосе и тяжелый мощный фонарь для сигнализирования Злобину о приближении непрошеных гостей.