Ларс

По крайней мере, мой топорик местный торгаш оценил в десяток золотых монет. В большинстве своем цены на металл кусались, поэтому и товар был такой, который мог купить среднестатистический воин – бронь из крепкой кожи и топор из плохого железа. Чем больше я ходил по торговым рядам, тем больше я убеждался в необходимости перемен.

Сделав пометку в голове о надобности совершения «погрессорства» в области развития металлургии и оружейного дела, мы вернулись в кремль. Я переоделся в повседневную одежду и пошел искать дядю. Хотелось обсудить с ним наим сотни крестьян в Хольмграде. Нужно закрыть вопрос о качественном железе.

Шум во дворе детинца отвлек меня от поисков Радомысла. Я вышел во двор, который заполонили всадники-варяги. Это эсовы дружинники втягивались во внутрь кремля. Сама Эстрид, гарцуя на черном жеребце, вела привязанных к веревке Карабаса и Гриню.

– Поймали возле самых ворот, – спрыгивая с лошади, довольным голосом сообщила девушка, – хотели улизнуть. Главное, своих на торге бросили на произвол судьбы, – сурово добавила она, испепеляя взглядом скомороха и главу труппы.

– Я все отдам, – подал голос Карабас.

– Конечно отдашь, – Эса удивленно фыркнула, – и еще сверху добавишь за мое беспокойство.

– Что же ты, Гриня, обмануть меня вздумал, – спросил я скомороха, игнорируя Барабаса.

– Я не хотел, – он пошевелил связанными руками, – Он сказал, что я сам виноват, – скоморох кивнул в сторону Карабаса, – якобы я принял ставку, мне и отвечать за это.

– Так ты же пошел к нему советоваться, – удивился я.

– Я ему напомнил это, а он заладил про мою вину и все тут, – вздохнул Гриня.

Ясно, тяжелый случай отношения глупого руководителя и старательного подчиненного.

– Где мой выигрыш, Карабас-Барабас? – спросил я главу труппы.

Тот не совсем понял мое обращение и титулование, но промычал что-то нечленораздельное. На что Эса достала один из своих метательных ножей, после чего Карабаса словно подменили, он рассказал не только что, где и сколько хранит, но и назвал цифры, которые скрывал от труппы. Всего у него набралась сумма в размере ста семидесяти золотых. Я так понимаю, что каждый в группе имел некий процент с доходов от выступлений. Утаивание Карабасом реальной суммы дохода снижало зарплату труппы. Гриня после этих известий грозился удушить Барабаса.

– Гриня, – тормознул я скомороха, – сейчас идешь к своим друзьям, приносишь мне мой выигрыш…

– И десяток золота сверху за мое беспокойство, – вставила Эса свои «пять копеек».