Ларс

Никогда не перестану удивляться великолепному вкусу простых блюд этого времени.

Когда я закончил трапезу, жена принесла небольшой горшочек с рубиновым содержимым.

– Жрица сказала поить тебя десять дней этим снадобьем.

– Что это? – по запаху и цвету похоже на вино.

– Теплое вино с медом. Оно поможет налиться крови в мышцах. Карна говорила Забаве, что ты ослаб от того, что много крови из тебя вытекло.

– И что же – с утра его пить обязательно? Нельзя его на ночь принимать? – в горшке было литр, не меньше, – Я же окосею от натурального вина.

– Не знаю, – Милена растеряно посмотрела в горшочек, – я пойду у Забавы узнаю.

Жена выбежала из комнаты. Я не успел ее остановить, как она пулей вылетела из помещения. Что за глупости? Я же и так мог ей объяснить, что никто не запретит мне принимать это «снадобье» на ночь, дабы не ходить весь день в состоянии алкогольного опьянения. Но я все же пригубил винца, на пробу. Благо Милена оставила его на столе. А напиток недурственный. Если Карна сама делала его – нужно будет пообщаться с ней об оптовых поставках в Хольмград.

Решив не злоупотреблять вином, я не спеша оделся. Двигаться было не очень комфортно. Легкое головокружение и общая слабость в теле причиняли жуткий дискомфорт.

Я нацепил рубаху и штаны. Когда я опоясывался ремнем, отворилась дверь. Зашла Эстрид.

– Эса, – я обрадовался девушке, – я думал это Милена.

– Она пробежала мимо меня, – воительница как-то смущенно себя чувствовала, – чуть не сшибла.

– Это она к Забаве спешила.

– Ясно, – Эса стояла в проеме, стеснительно переступая с ноги на ногу.

– Заходи, – я приглашающе махнул рукой.

Она зашла и встала рядом со мной.

– Ты как-то странно себя ведешь, – я нахмурился, – что-то случилось?

Эса потупив глазки, помотала головой. Руки она сложила за спиной. Длинная коса опускалась меж грудей воительницы. На кончике трепетала игла от прерывистого дыхания. С ней что-то не то. Она волнуется и смущается. Я подошел и схватил ее за плечи.

– Так, что произошло? – я потряс ее.

– Ничего, – Эса подняла свои глазки.

В этом омуте было слишком много – страх и радость, отчаяние и решимость, гнев и любовь. Девушка бросилась ко мне и крепко обняла. Ее дрожащие плечи прижались к моей груди. Я стоял с чуть разведенными, от неожиданности, руками. Слегка приобняв, я пытался успокоить ее. Я нес какую-то ахинею про то, что все будет хорошо, что не надо расстраиваться и все в этом духе. Она всхлипывала и слушала мое словоблудие.