Лапочка

- Слушаю, - произнес сонный голос в трубку, а я вспомнил, что в универе начались каникулы, а это значит, что золотая молодежь по ночам тусит, а отсыпаться тебе будет днем."

"- Это Булат Богословский. Объяснять кто я, думаю не надо?

- Булат? – удивленно переспросила она, уже более бодрым голосом. – Я вас слушаю.

- Я возле твоего двора, жду тебя в течение десяти минут. Не выйдешь, получится шум.

- Хорошо, сейчас.

Я отключился, и прикурил очередную сигарету, совершенно позабыв об их счете. Гадость редкостная, но так хоть немного я мог успокаивать свои нервы, ненадолго, но все же.

- Грек, как обстоят дела? – спросил я в трубку, решив не сидеть истуканом в машине.

- Булат, мы заметили подозрительную машину, окна за тонированные, понять кто именно там, мы не можем, но есть предположения, что там ребенок и девушка.

- А взрослая женщина? – внутри что-то оборвалось, а в душе появилась маленькая надежда, что это может быть Лапа с Мирошкой.

- Заметили, она вышла из магазина детских игрушек. Одетая в зеленое пальто и белую шапку.

- Черт! Это не мама!

- Но и на Викторию не очень похожа.

- В общем так, убедись лично, что в этой машине не моя семья, и если это так, то надо углублять поиски.

- Булат, неужели до сих пор не звонили? – голос Грека был тоже взволнованным, ведь он со мной приехал из Турции и сынишку полюбил с первых дней знакомства. Да и маму с Ликой знал.

- Не звонили. Гниды! – калитка открылась и со двора вышла Танька, сонная, но соски накрасить успела. Сучка. – Все, Грек, занят. Звони, если будут новости.

Магистрова застыла у передней двери бокового сидения, стала перетаптываться, а до меня не сразу дошло, что происходит. Нажав кнопку, слегка толкнул дверь, и грубо произнес:

- Садись давай, прислуги здесь нет, фифа! – в кресло плюхнулась недовольная мартышка, которая тут же закрыла за собой дверь.

- Вообще-то холодно! – возмутилась она, намекая, что я мог и раньше открыть для нее дверь.

- Руки есть, не загнешься. Шапку надо надевать, зеленая еще голой щеголять.

- Зачем позвали, Булат? Уж явно не в любви признаваться.

- А ты ее заслужила? Любовь? – на мои слова Татьяна отреагировала эмоционально – лицо стало бледным, зрачки расширились, словно я под дых ей дал, а на скулах заиграли желваки.

- Говорите, что вам надо и уезжайте.

- Папка заругает?

- А что если и папка? Вам какое дело?

- Никакого! Когда в последний раз видела Ангелику? – резко перешел к сути вопроса, и и поморщился, позабытая в руке сигарета неприятно обожгла пальцы.