Бешеный

Мы столько времени провели вместе, жили вместе практически, и мне хотелось верить в то, что тот спор для него ничего не значил, что все это недоразумение идиотское. Он ведь на руках меня почти носил, ревновал к каждому столбу. Но очередной плюс, который я добавляла в копилку с надписью «за», перечеркивался одним большим минусом, заполнившим копилку «против» — он так и не познакомил меня со своей семьей. Даже разговоров об этом не заводил. Так, отвечал только сухо и коротко.

Может действительно не собирался заходить так далеко. Развлекался просто, раз уж вышло так. И, если спор — это лишь полбеды, то беременность — это серьезно. Ребенок — это навсегда, он никуда не денется. И да, он будет плакать, болеть, будить по ночам, внося свои коррективы в размеренную и спокойную жизнь.

А Миша, он ведь к этому не готов. Ему это не нужно, да и кому в двадцать лет нужно. И новость его эта не обрадовала бы, а на фоне ситуации со спором моя беременность и вовсе казалась концом всему, что между нами было. В очередной раз отклонив звонок от Миши, я набрала номер единственного человека, к которому сейчас могла бы обратиться, молясь, чтобы он был в городе.

— Да, Ник, — раздалось в трубке практически сразу.

— Саш, ты в городе? — как ни старалась я скрыть свое волнение, а голос все равно дрожал, и Сашка, конечно, это заметил.

— Что случилось? Где ты?

— Я на остановке, — хотела продолжить, но в очередной раз слезы хлынули из глаз, и до Саши донеслись только всхлипы.

— Ника, успокойся, пожалуйста, и скажи мне, на какой ты остановке.

— На…налоговая инспекция, тут…

— Я понял, жди меня там, не двигайся даже, — произнес он отрывисто и прервал звонок.

А примерно через сорок минут я уже сидела в салоне его машины и рыдала практически в голос. Сашка не спрашивал ничего. Давая мне возможность выплакаться и успокоиться, периодически только матерясь, как портовый грузчик, что для него в общем-то не свойственно, и упоминая имя Багирова, в сочетании самыми нелицеприятными эпитетами.

Я не говорила ничего, не могла просто, могла только плакать громко, потому что накопилось и гормоны, будь они не ладны. Только попросила меня к бабушке отвести, потому что оставаться в городе сил не было и желания тоже. Мы только домой ко мне заскочили, взять одежду сменную, и Саша без вопросов увез меня в деревеньку, туда, где располагалась «дача» — по сути своей это был не большой, но очень уютный деревенский домик на современный лад.