Исключительное право Адель Фабер

Если тело мадам Мелвы восстанавливалось, то мои мысли день ото дня становились все более запутанными, словно клубок пряжи, который никак не удается распутать.

Каждый вечер я сидела на террасе нашего номера с видом на горы, и мне казалось, что эти величественные вершины смеются над моим одиночеством. Я думала о поместье, представляла знакомые аллеи, слышала мысленно ржание лошадей. Как там дела? Как чувствуют себя мои красавцы после триумфа в столице? Но неизменно, словно магнитом, мои размышления притягивало к одному-единственному человеку — к Ригану.

Как оказалось, мне его очень не хватало! Что он делает сейчас? Стоит ли у окна своей комнаты, глядя на ту же луну, что и я? Скучает ли по нашим вечерним беседам так же, как скучаю я? Или его жизнь спокойно течет своим чередом, и я — лишь далекая тень в его памяти? Эти мысли жгли меня изнутри, заставляя ворочаться по ночам и просыпаться с тяжелым сердцем.

Письма из поместья приходили регулярно, и каждый раз, видя знакомый почерк на конвертах, мое сердце замирало в надежде.

Себастьян Мориц аккуратно докладывал о финансовых делах, мастер Жером с воодушевлением рассказывал о лошадях, Марта делилась новостями о хозяйстве, словно стараясь сохранить для меня каждую мелочь домашней жизни. Но от Ригана не было ни строчки, ни единого слова! И это молчание пожирало меня изнутри, терзало больше, чем я готова была признать даже самой себе.

— Дорогая, ты выглядишь совсем измученной, — заметила мадам Мелва однажды утром за завтраком, и в ее голосе звучала материнская тревога.

— Не томит ли тебя тоска по дому?

Я взглянула на нее и почувствовала, как подступают слезы. Как объяснить ей, что неожиданно для самой себя я поняла, что тоскую не столько по дому, сколько по одному человеку, который может даже не помнить о моем существовании?

— Немного, — солгала я, намазывая медом булочку. — Просто привыкла к активной жизни, а здесь все так размеренно и спокойно.

— Размеренность тоже имеет свою ценность, — мудро заметила она, но я видела, что мое состояние беспокоит ее.

Ее глаза изучали мое лицо с пронзительной внимательностью, словно пытаясь прочесть написанную на нем правду.

Наконец, когда доктор объявил мадам Мелву полностью выздоровевшей, мы отправились в обратный путь. Дорога показалась мне нескончаемо долгой, несмотря на то, что мадам Мелва была полна энергии и с воодушевлением строила планы по улучшению своего поместья. Я кивала, улыбалась, но мысли мои метались, как птицы в клетке. Скоро я увижу его. Скоро.