Исключительное право Адель Фабер

С одной стороны, было странно слышать такие подробности о жизни человека, который когда-то был мне мужем. С другой, я понимала, что мадам Мелва делится этой информацией не из злости, а из… признания моей правоты?

— Кхм, мама, — внезапно раздался за нашими спинами мужской голос. Мы обернулись и увидели приближающегося Себастьяна. Он выглядел старше, чем четыре года назад — в волосах появилась седина, а вокруг глаз залегли морщины. Безупречный фрак и белоснежная рубашка подчеркивали его аристократическую внешность, но что-то в выражении лица выдавало внутреннее напряжение.

— Себастьян, — сухо кивнула ему мать. — Где твоя супруга?

— У столика с закусками, — он бросил быстрый взгляд в сторону буфета, где молоденькая блондинка в розовом платье робко стояла одна, явно не зная, как вести себя в этом обществе. — Решил передохнуть от светских бесед.

Мадам Мелва едва заметно поджала губы, но промолчала. Несколько секунд мы стояли в неловком молчании, пока Себастьян наконец не повернулся ко мне:

— Адель, позволь поздравить тебя с сегодняшним успехом.

Второе место в Кубке Короля — это впечатляет.

— Благодарю, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. Странно было видеть этого человека, который четыре года назад так уверенно предсказывал мой провал, теперь вынужденным признавать мой успех.

— Я слышал, что у тебя довольно внушительная конюшня, — продолжил он, и в его голосе слышалось плохо скрываемое любопытство. — Двадцать лошадей, несколько призеров региональных соревнований…

— Двадцать три, если быть точной, — поправила я.

— И не несколько призеров, а пятнадцать лошадей, занимавших призовые места в различных соревнованиях.

— Впечатляет, — повторил он, и я заметила, как дернулась его щека — старая привычка, которая проявлялась, когда он был чем-то раздражен или задет. — Должен признать, что недооценил твои способности.

Это было максимально близко к извинению, на которое он был способен. Мадам Мелва наблюдала за нашим разговором с выражением человека, смотрящего интересный спектакль.

— Мы все иногда ошибаемся в оценках, — дипломатично ответила я. — Главное — уметь это признавать.

Легкий укол в моих словах не остался незамеченным. Себастьян стиснул зубы, но сдержался."

"— Как поживает Этьен? — спросил он, переводя тему. — Я видел его сегодня на трибуне. Выглядел очень гордым за свою мать.

— Этьен прекрасно, — улыбнулась я, чувствуя прилив тепла при упоминании сына.