Четвертый эшелон

Данилов и Серебровский

Сергей сидел на диване в кабинете начальника ОББ области, который он занял, как говорил сам, явочным порядком. Он сидел и внимательно разглядывал коробку от папирос. Иван Александрович знал, что если Серебровский о чем-то думает, то сосредоточивает внимание на вещах абсолютно случайных, не имеющих никакого отношения к делу.

— Ну давай живописуй, — вздохнул Серебровский.

— А чего давать-то? Я хотел рапорт написать…

— Да нет, ты уж своими словами, а эпистоляр — это после, для архива.

А шмотки эти, — Серебровский ткнул папиросой в шинель, — на базар, что ли, несешь на «бимбер» менять?

— Погоди. В двадцать два часа сотрудники подвижного КПП сержант Фролов и милиционер Светлаков остановили машину-полуторку. Во время проверки документов трое неизвестных напали на них, открыв огонь из парабеллума.

— Откуда известна система оружия?

— Один пистолет нашли рядом с убитым и гильзы.

— Прилично. Прямо-таки штурм. Порт-Артур, а не налет.

— Светлаков убит. Фролов ранен. Находящийся в кабине лейтенант Костров открыл огонь из ППШ, а шофер из карабина.

— Серьезный бой был. Даже однофамилец нашего героя попал в переделку.

— Ну, — вскочил Серебровский, — Мишка? Лично? Вот это номер. Ваня, готовь бумагу к его начальству. Пиши что хочешь, только Кострова с нами надо оставить. Он нам во как пригодится. — Серебровский провел ладонью по горлу.

— Он сейчас у меня сидит, — усмехнулся Данилов, — слушай дальше.

Один из нападавших убит, двое скрылись. Когда они бежали, раненый Фролов подбил одного из нагана в шею.

Серебровский разложил шинель на столе, внимательно рассмотрел.

— Так, Ваня! Ты нарисовал леденящую душу картину. Так. А слушай-ка, шинель твоего роста. А ну прикинь-ка!

Данилов пожал плечами и, брезгливо поеживаясь, натянул на себя чужую, чем-то неприятно пахнущую шинель.

— Повернись-ка, сынку, — Серебровский подошел к нему, внимательно осмотрел воротник.

 — А знаешь, Иван, ранение-то касательное, с такой отметиной много вреда можно еще принести. Как думаешь?

— А чего думать, — Данилов скинул шинель, вытер платком руки, — думать, Сережа, нечего. Они все равно постараются из города выйти. Нельзя им в городе-то оставаться. Да и потом Крук их ждет.

— Рана хоть и касательная, да противная больно. С такой отметиной шеей не повертишь. Так?

— А стало быть, подранок наш к врачу пойдет.