Четвертый эшелон

Запретная тема. Боятся очень. Надо выпускать Алтунина, иначе ничего не выйдет.

Они долго прикидывали, как обеспечить полную безопасность операции. Сразу за пивной начинались развалины: несколько кварталов искореженных, разбитых домов. Два дня Данилов с Токмаковым лазили среди груд кирпича, остатков лестниц, перекрыть район силами наличного оперсостава было невозможно. Человек, хорошо ориентирующийся в этом нагромождении кирпича, мог спокойно уйти от преследования. Оставалось одно — блокировать район воинскими подразделениями.

Но это предложение отпадало само собой, так как скрытно подвести солдат было просто невозможно.

На совещании решили перекрыть все выходы из пивной, посадить часть людей в развалинах, обеспечить максимальное количество служебных собак. Подготовительные мероприятия провели ночью. Люди заняли указанные места. Все выходы из города, улицы, дороги контролировались усиленными нарядами внутренних войск и милиции. Сегодня в семнадцать часов Алтунин с Никитиным должны выйти на явку.

Его привезли в город ночью.

Потом в закрытой машине он и Никитин были доставлены в этот старый дом на окраине города. Часть особняка была разбита, но вторая половина совершенно не пострадала. Их поселили в огромной круглой комнате с лепным бордюром и легкомысленными медальонами на потолке. Теперь над их головами розовощекие курносые амуры постоянно уносили куда-то томных женщин.

Никитин, войдя, долго рассматривал их, что-то тихонечко насвистывал, потом вздохнул:

— Вот жизнь, а? Слышь, Вадим?

В стены комнаты были вделаны зеркала.

Вернее, их остатки, и комната кусками отражалась в потрескавшейся амальгаме. При свете лампы предметы ломались и становились таинственно-непонятными.

— А что здесь раньше было? — поинтересовался Никитин у сопровождающего их оперативника.

— При панстве, говорят, публичный дом располагался.

Никитин присвистнул:

После воссоединения дом этот хотели отдать под библиотеку и даже завезли книги. Часть их немцы спалили, но кое-что Алтунин на чердаке нашел. Особенно обрадовался он Джеку Лондону.

Из дома ему выходить запрещалось, поэтому он целый день лежал и читал. С Никитиным он почти не общался. Днем тот спал, а вечером таинственно исчезал, оставляя вместо себя все того же оперативника из местного горотдела.

Алтунин читал «Морского волка» и уже дошел до сцены драки, когда в коридоре раздалось посвистывание и в комнату вошел Никитин. Он несколько минут рассматривал себя в треснувшем зеркале, потом подошел и плюхнулся к нему на кровать.