Эм + Эш. Книга 2

Место вообще было идиллическое — вокруг такие же опрятные коттеджики с подземными гаражами, белые заборчики, плиточные тротуары с подсветкой. Даже деревья здесь — не неряшливые разлапистые тополя, как в городе, а аккуратненькие ёлочки, все как по линейке одной вышины и посаженные на одинаковом расстоянии друг от друга.

Само жилище впечатляло не только простором, но и почти полным отсутствием стен. Прихожая, кухня, гостиная и столовая имели весьма условные границы.

— Круто у тебя! — присвистнул Шаламов, скидывая кроссовки у дверей.

— Спасибо, мне тоже нравится. Между прочим… — начала Вероника, но Шаламов уже осваивался в гостиной, пробуя на мягкость диваны и кресла. Потом подошёл к круглому стеклянному столу, накрытому на двоих. Дорогой фарфор, золочённые приборы, хрустальные фужеры, свечи. Он повернулся к Веронике и вопросительно поднял бровь:

— Я о чём-то опять забыл?

Вероника лишь улыбнулась в ответ.

— Ну? Что за повод? День рождения у тебя… в конце июля, верно? Тогда что?

— Сегодня ровно месяц, как мы стали встречаться. Знаю, — тут же начала оправдываться Вероника, заметив в нём лёгкую обескураженность, — это глупо, но вдруг захотелось…

— Да ничего глупого, ты это здорово придумала.

— Тогда иди мой руки, ванная на втором этаже, а я пока принесу закуски и вино. Или шампанское?

— Решай сама, а я как ты, — пожал плечами Шаламов, поднимаясь по лестнице.

На втором этаже обнаружились две спальни и, судя по антуражу, рабочий кабинет Вероники. Но интерес у него вызвала комната с огромным на всю стену окном и заставленная тренажерами, которые он тут же и опробовал.

Когда же Шаламов спустился в гостиную, то увидел, что в кресле весьма по-хозяйски расселся незнакомый пожилой мужчина. Вероника выглядела растерянной — очевидно, визит нового гостя стал и для неё самой неожиданностью.

— Здрасьте, — поприветствовал он мужчину, тот повернулся и, недобро прищурившись, вперился в него едким взглядом.

Сергей Петрович Гайдамак, живший в другой половине дома, увидел дочь и её нового кавалера из окна, когда те подъехали к дому. Цепкий глаз старого таможенника увидел всё, что нужно — обычный шалопай, клюнувший на их деньги, это ж ясно как день. А Ника этого не замечает, потому что этот смазливый молокосос заморочил ей голову. Любовь слепа.

Этот щенок озирался вокруг, видать, уже прикидывая, как будет тут жить с его дочерью на всём готовом! Не на дочь его смотрел, нет, а на богатые дома и дорогие тачки. Сергей Петрович стиснул челюсти.