Эм + Эш. Книга 2

Не могла она ему так виртуозно врать, когда смотрела в глаза, когда говорила: «Люблю». Да и потом, она всегда так вдохновенно занималась с ним любовью, и тело её моментально и горячо откликалось на его ласки — такое невозможно сыграть. А последняя их встреча до той сцены… Убивалась Эм совершенно искренне. Он это чувствовал.

Так что, может, её и можно понять, только от этого понимания ничуть не легче. Какие оправдания и причины не ищи, она разрушила их жизнь. А ведь он всё что угодно был готов для неё сделать…

Трель дверного звонка чередовалась с уверенным, даже требовательным стуком.

«Гайдамак, что ли, ломится?» — недовольно подумал Шаламов. И Вероника как назло куда-то укатила, обычно она всегда и к телефону подходила и гостей встречала.

Был порыв вообще не открывать. Общение с Гайдамаком и раньше-то не приносило радости, а сейчас…

«А сейчас я пошлю его нахер», — решил он и поковылял открывать дверь. Но на пороге неожиданно оказался Дёмин. Видеть его было и приятно, и странно, и горько — он почему-то одним своим видом напомнил про Эм, про всё хорошее, что связанно с ней, и про всё плохое.

— Случилось что? — не слишком приветливо спросил Шаламов.

— И тебе здорово, — ухмыльнулся Дёмин.

— Поздороваться, что ли, приехал? — выгнул насмешливо бровь Эдик, пропуская гостя в прихожую.

— Не только. Узнать, как дела у тебя. Жив ли ещё.

— Так по телефону мог бы…

— По телефону! Да я тебе раз сто звонил, ты же трубку не берёшь. Вернее, твоя Вероника отвечает, что разговаривать ваше сиятельство не желает. То оно не в духе, то спит, то отдыхает. А последнее время у вас вообще телефон отключен.

— Хм, она мне не передавала, что ты звонил, — озадачился Шаламов. — Ну ладно, проходи.

— Да не, пойдём лучше подышим. На Набережной посидим, пивка выпьем. Погода — зашибись.

— Мне только и гулять, — кивнул Шаламов на лонгет.

— Ну ничего, вон у тебя костыль какой знатный.

— Ладно, пойдём прошвырнёмся.

Погода и впрямь стояла чудная. Солнечно, безветренно, немного жарко, но от Ангары веяло свежестью и прохладой. Взяли по две пол-литровые бутылки «Колчака» — Дёмин то ли из принципа, то ли из экономии буржуйское пиво не пил. Разговор шёл вяло, но при этом скучно не было. Наоборот, чувствовалось какое-то умиротворение, в кои-то веки.

Дёмин передал последние новости из академии, рассказал, как искал его по всем частным клиникам и всякий раз натыкался на глухую стену. Но о ней, об Эм — ни словом не упомянул. И хорошо, думал Шаламов.