Эм + Эш. Книга 2

Это ведь что получается, такое было всегда? Потому что с виду Эм не удивилась, не опешила… Значит, её там лапали, а она улыбалась?

Это не ранило, это убивало.

В четверг Эм приехала к нему в академию. Он бы и рад пройти мимо, но она к нему не подошла, не заговорила, просто скромно стояла у стенда с расписанием и провожала его неотрывным взглядом, а во взгляде — обречённость и мука.

Ну и Дёмин, конечно, проявил инициативу. Заголосил: «О! Эм! Мы вот! Догоняй!».

Только тогда Эм подошла к ним, но посмотрела на него так, будто до смерти боялась, что он сейчас её прогонит. Он зверь, что ли?

Вместе, втроём пошли на Набережную. Дёмина вдруг прорвало на болтовню. Эм ему улыбалась, отвечала впопад, но Шаламов чувствовал её запредельное напряжение.

Присели на свободную скамью, Дёмин в лицах изображал зачёт у Суслова, хотя роль буффона ему вообще не шла, просто он пытался, понял Шаламов, разрядить неразряжаемое.

— Кто хочет мороженое? Пойду схожу.

Актёр из Дёмина, конечно, так себе — его фраза прозвучала явно как предлог, а не как предложение. Но Шаламова этот момент тронул, потому что теперь, напитавшись её близостью, он сам хотел остаться с ней наедине. Но вот ушёл Дёмин, и все слова встали комом в горле. Минуты две они с Эм просто сидели на скамейке молча, тайком поглядывая друг на друга. И даже воздух вокруг них едва не звенел от напряжения. Первой сломилась Эм, выдохнула горестно:

— Эш, нам нельзя по-другому!

Шаламов молчал. Он просто не знал, что сказать. Как это нельзя? Совершенно ему непонятно. Зачем тогда вообще нужна такая работа?

— Эш, мы должны держать себя в руках. Нам положено быть с любыми гостями вежливыми, но я сама от этого умираю.

— Тогда я не понимаю, — наконец выдавил он, — чем официантки вашего ресторана отличаются от уличных девок, если любой гость ведёт себя с вами так, как хочет, а вы улыбаетесь?

Эм, может быть, и оскорбилась бы, если б он хотел её оскорбить. Но Шаламов смотрел на неё серьёзно, с неподдельным недоумением, словно действительно пытался понять, в чём же тут разница. Лучше бы оскорблял — тогда волей-неволей включилась бы природная самозащита. А вот под этим взглядом она чувствовала себя совсем беспомощной.

Шаламов, глядя, как она поникла, вздохнул, придвинулся ближе, обнял за плечи. Так стало легче. Так заноза, засевшая у него в груди, саднила меньше. Но всё-таки саднила. А Дёмин со своим мороженым так и не вернулся.

В пятницу они сдавали экзамен по основам антикризисного управления. Шаламов еле выплыл на тройку.