Эм + Эш. Книга 2

Но если мы с тобой могли бы просто сбежать куда-нибудь, хоть куда, то отца он реально может посадить.

— За что? — удивилась Эмилия.

— Поверь, есть за что. У него какие-то на него документы есть, я точно не в курсе. Но уже вчера, как только мы с ним поговорили, к отцу заявились менты. Собственно, отец Ники их и натравил, а потом сам же отозвал. Типа продемонстрировал, что может.

— Теперь надо подождать. Отец просит месяц, чтобы это дело утрясти.

— А это можно утрясти?

— Он уверен, что можно, если этот ничего не заподозрит.

— Не заподозрит? То есть ты этот месяц будешь с ней, притворяться, что любишь её, готовиться к свадьбе, а я буду просто ждать… одна?

— Конечно, мы будем встречаться! Просто будем осторожны. Ты что? Я же сам без тебя месяц не выдержу. И я… я буду просто там ночевать. Один. Я не сплю с ней и не буду.

— А как он вообще узнал про нас? Мы же только позавчера… Он что, следил за тобой?

— Думаю, тот огрызок из вашего ресторана стукнул.

— Ну, наверное, Харлов. Гайдамак сказал: вас видели. Обнимались, целовались, потом сели на байк и поехали развратничать, — Шаламов на последних словах гримасничал, видимо, подражал мимике и интонациям старика.

— А я сказал, как есть: что люблю тебя и с Никой хочу расстаться. Ну и он тогда выложил мне все козыри.

— А ему-то зачем это надо? Если он знает, что ты не любишь его дочь… Я не понимаю.

— Да чёрт их разберёт! Сам в шоке. Псих он — одно объяснение. Причём, Ника-то нормальная. Она бы, уверен, всё поняла. Но этот… в маразм, наверное, впал.

— Мне очень хочется тебе верить, — после долгой паузы произнесла она. — Но я боюсь, Эш.

— Я тебя не обманываю.

— Я не в тебе сомневаюсь. Я боюсь, что они тебя не отпустят.

— Блин, ну не посадят же они меня на цепь, — усмехнулся он. — Мы будем вместе, вот увидишь. Потому что кроме тебя мне никто не нужен.

Он клялся ей в вечной любви и верности в лучших шекспировских традициях, скрепляя клятвы пылкими поцелуями. А потом просто, без клятв целовал, как будто можно нацеловаться вдоволь, как будто поцелуи могут унять тревогу в сердце. И вновь распалялся так, что доводил и себя, и её до изнеможения.

— Соседи под нами, наверное, злятся, — шептала Эм. — Этот диван такой скрипучий.

— Что они понимают, — прижимал он к груди её голову. — Век бы слушал этот скрип. То есть, век бы исполнял его с тобой в дуэте.

Вероника приехала часам к девяти вечера. По пути накупила в супермаркете всякой всячины. Наверняка ведь Эдик голодал… если, конечно, не ушёл к той, другой.