Ты всё ещё моя (СИ)

И вроде ничего такого, а меня прямо-таки скручивает изнутри.

– Хорошо. А у тебя? – все еще пытаюсь скрывать растущее волнение.

Но все усилия, конечно же, летят к чертям, когда Даниил, вместо ответа на мой вежливый вопрос, с привычной откровенностью вываливает:

– А ты разве не замужем?

Внутри меня будто перекачанный шар лопается.

– Сука, Тоха… – выдыхает раздраженно Георгиев. – Только ты и мог выкатить это в первую минуту встречи!

Толпа, реагируя на его возмущение, прыскает смехом. Я же, чувствуя, как окатывает огнем щеки, некоторое время лишь смущенно улыбаюсь.

Какой-то конкретной обиды подобная прямолинейность у меня не вызывает. Просто это ощущается неожиданно, неловко и немножко больно. Вот и все.

Спешно перевожу дыхание.

– Нет, я не замужем, – отвечаю достаточно спокойно. Стремлюсь поскорее закрыть вопрос и послабить всеобщее любопытство. – Свадьба не состоялась.

– Опача… – ухмыляется Шатохин. Склоняя голову на бок, разглядывает меня против солнца, прищурив один глаз. – А че так?

– Тоха, заткнись! – кричит кто-то из девчат.

И снова взрыв хохота.

– Выбило, – так же ровно отвечаю я. – Знаешь, когда что-то слетает, и загрузка обрывается? Вот так и у меня получилось.

Для геймеров и айтишников – самое простое объяснение. А еще оно без лишней эмоциональной нагрузки, которую я научилась избегать.

– Ну, круто, че, – заключает Шатохин в своей обычной манере. – Вижу, у тебя все хорошо теперь. Выглядишь офигенно!

– Спасибо, – благодарю, заливаясь в очередной раз жаром.

– Ну а с учебой что? Не видел тебя в академии.

– Тоже все нормально. У меня спецграфик. Вот и не пересекаемся.

– Кто-то будет удивлен… – протягивает Шатохин, многозначительно дергая бровями. И следом более эмоциональный набор звуков выдает: – А, уф, уже.

Машинально оборачиваюсь, чтобы посмотреть туда, куда направлен его взгляд. И меня настигает второе сокрушающее потрясение.

Господи…

Он.

2

Он все еще там… Внутри меня.

Едва наши взгляды встречаются, сквозь меня, будто тысячи миллиампер тока проходят.

Тело разбивает дрожь, и скрыть это уже нереально. Без сомнения все видят, как я вздрагиваю. Но «все» меня больше не волнуют. Системы восприятия исключительно на Чарушине фокусируются. Они на нем нещадно зацикливаются и беспорядочно клинят.

Боже, это он… Он… Он…

Его образ, его лицо, его глаза… Не могу поверить…

Господи, я не могу поверить…"

"Кожу осыпает мурашками. Плечи едва ли не до треска резкой волной напряжения сводит. Но особенно сильно меня трясет внутри.