Весь Эркюль Пуаро. Том 1

Я даже подумал, что он вскочит с места, но Инглторп продолжал сидеть, а на его лице появилось прекрасно разыгранное удивление.

— Вы уверены в том, что говорите? — строго спросил коронер.

— Вполне уверен, сэр.

— Это в ваших правилах — продавать стрихнин без разбора, кому попало?

Несчастный молодой человек совершенно сник под неодобрительным взглядом коронера:

— О нет, сэр… Конечно, нет! Но… узнав мистера Инглторпа из Холла, я решил, что никакой беды в этом не будет. Он объяснил, будто стрихнин ему нужен, чтобы отравить собаку.

В душе я сочувствовал Мэйсу. Так естественно — постараться угодить обитателям Холла, особенно если это приведет к тому, что они оставят «Кут» и станут постоянными клиентами местной аптеки.

— Существует правило, — продолжал коронер, — по которому тот, кто приобретает яд, должен расписаться в специальной регистрационной книге, правильно?

— Да, сэр. Мистер Инглторп так и поступил.

— Регистрационная книга при вас?

Книга регистраций была предъявлена, и, сделав короткий, но строгий выговор, коронер отпустил несчастного Мэйса.

Затем в абсолютной тишине — все будто затаили дыхание — он вызвал Алфреда Инглторпа. «Интересно, — подумал я, — понимает ли этот тип, как туго затягивается петля вокруг его шеи?»

— Вы покупали в понедельник вечером стрихнин, чтобы отравить собаку? — прямо спросил коронер.

— Нет, сэр, — спокойно ответил мистер Инглторп. — Не покупал. В Стайлз-Корт нет собак, кроме дворовой овчарки, но она совершенно здорова.

— Вы категорически отрицаете, что в последний понедельник покупали у Алберта Мэйса стрихнин?

— А это вы тоже отрицаете?

Коронер протянул ему аптекарскую регистрационную книгу, где стояла подпись покупателя.

— Разумеется, отрицаю. Почерк совершенно не мой. Я сейчас покажу.

Он вынул из кармана старый конверт и, расписавшись на нем, передал присяжным. Почерк был явно другой.

— В таком случае как вы можете объяснить показания мистера Мэйса?

— Мистер Мэйс ошибся, — невозмутимо заявил Алфред Инглторп.

Мгновение коронер, казалось, колебался.

— Мистер Инглторп, — наконец сказал он, — в таком случае (это простая формальность) не скажете ли нам, где вы были вечером в понедельник, шестнадцатого июля?

— Право… я не могу припомнить.

— Это нонсенс, мистер Инглторп! — резко произнес коронер. — Подумайте хорошенько!

Инглторп покачал головой:

— Не могу сказать. Кажется, прогуливался.

— В каком направлении?

— Я в самом деле не могу вспомнить.

Лицо коронера помрачнело.