Весь Эркюль Пуаро. Том 1

Романтика и приключения – ваша стихия, Гастингс!

Утро следующего дня застало нас уже на новом месте. Меблировано наше гнездышко было просто очаровательно. Да и расположение комнат – точь-в-точь как у Робинсонов. Обе квартиры располагались одна над другой, только наша – на два этажа выше.

Следующим днем после нашего переезда было воскресенье. Время уже перевалило за полдень, когда Пуаро, встрепенувшись, вдруг распахнул дверь и сердитым шепотом подозвал меня к себе. Где-то внизу под нами хлопнула дверь.

– Гляньте-ка вниз, Гастингс… туда, в пролет.

Это и есть ваши знакомые? Только, умоляю, не высовывайтесь вы так, не то вас заметят!

Я свесился через перила.

– Да, это они, – прошептал я взволнованно.

– Отлично. Давайте немного подождем.

Примерно через полчаса на лестничной площадке появилась крикливо и пестро одетая молодая женщина. Испустив удовлетворенный вздох, Пуаро на цыпочках прокрался обратно в квартиру.

– Чудесно. Сначала ушли хозяин с хозяйкой, а теперь вслед за ними и горничная.

Стало быть, квартира сейчас пуста.

– Что вы затеяли? – предчувствуя недоброе, встревожился я.

Не обращая на меня ни малейшего внимания, Пуаро рысцой поспешил на кухню и дернул за веревку угольного лифта-подъемника.

– Вот так мы и спустимся, словно мешки с мусором, – с самым жизнерадостным видом пояснил он, – и ни одна живая душа нас не заметит! Как это водится у вас в Англии – воскресный концерт, воскресный «выход в свет» и, наконец, сладкий послеобеденный сон после воскресного ростбифа, – все это позволит мне без помех заняться своими делами! Прошу вас, друг мой!

Он без колебаний шагнул на грубо сколоченную деревянную платформу.

Помявшись, я последовал за ним, впрочем, без особого энтузиазма.

– Мы что же, собираемся проникнуть в чужую квартиру? – спросил я. Эта затея Пуаро нравилась мне все меньше и меньше.

Нельзя сказать, чтобы ответ Пуаро очень меня обнадежил.

– Ну, скажем так – не сегодня, – буркнул он.

Потянув за веревку, мы медленно опускались все ниже и ниже, пока не оказались на уровне третьего этажа.

Я услышал, как с губ Пуаро сорвалось довольное восклицание – деревянная дверца, ведущая в кухню, оказалась не заперта.

– Заметили, Гастингс? И ведь так всегда! Никому и в голову не придет днем запереть на щеколду эти дверцы. А ведь кто угодно может подняться или спуститься – вот как мы с вами, – и никто ничего не заметит! Ночью – да, запирают, хотя, боюсь, твердо ручаться за это тоже нельзя.