Александра (СИ)

Это чтобы ты потом по другим девкам да бабам не побежал.

— Да как можно то, от такой жены по другим идти? — Удивлённо спросил Василий надевая рубаху и подпоясываясь.

— Можно, поверь. Ещё как сволочи бегают. Кобельё блудливое. И ещё Вася, узнаю, что Елену обижаешь, убью.

— Клянусь, вот тебе истинный крест, Александра Вячеславовна, руки на неё не поднимаю. Худого слова про неё не скажу. Всю жизнь любить буду сестру твою, богом данную.

— Запомни эти слова, Василий, боярин Вяземский. Ты их сам сказал, без принуждения.

А слово не воробей, вылетело, не поймаешь, да назад не вернёшь. Оделся? Пошли.

Когда подошли к терему, увидела на подворье Ивана. Он смотрел на нас с Василием вопросительно.

— Иван, Елена в тереме? Не видел её?

— Видел. Прибежала вся в слезах. В горнице заперлась.

— Хорошо. Пусть там посидит. Где батюшка ваш?

— Так у себя с дядькой Евсеем.

Я посмотрела на Василия.

— Пойдём, Василий, к родителю твоему. А ты Иван, матушку свою позови туда. Разговор будет серьёзный.

— Чего Васька натворил? — Тревожно спросил Иван.

— Да натворил уж, что ни словом сказать, ни пером описать. Да не один он натворил делов. Пойдёмте что ли, братья Вяземские.

Прошли в терем, на мужскую половину. Там в одной из светлиц сидели за столом сам Вяземский-старший и его побратим, дядька Евсей, что-то обсуждали, разложив перед сбой нарисованную карту, как я поняла. Пока шли, Иван отправил за своей матерью какую-то девчушку. Когда мы, постучавшись, зашли, Фёдор Гордеевич сложил карту.

Посмотрел на нас вопросительно.

— Что-то случилось, царевна? — Спросил он. Я поклонилась ему.

— Здравия вам Фёдор Мстиславович и вам дядька Евсей. Случилось у нас. Не знаю даже, как и говорить. — Посмотрела на Василия. Он стоял, опустив буйну головушку.

— Что? Васька что набедокурил или Иван?

— Не Иван, Фёдор Мстиславович. — В этот момент в светлицу зашла Евпраксия Гордеевна. Поклонилась с вежеством и боярыне. — Вот пришла к вам Фёдор Мстиславович и богом данной вам супруге Евпраксии Гордеевне.

Вы обещали нам с сестрой защиту. Мы доверились вам. А что получили в итоге? Опозорены мы, обесчещены!

У боярыни и боярина глаза стали как блюдца. Старший Вяземский даже встал с лавки.

— Как это опозорены? — Спросил он.

— Кто посмел? — Вторила ему Евпраксия Гордеевна.

— Сестра моя младшая, Елена опозорена и обесчещена! А значит и я. Так получается! — Я посмотрела на Василия. — Сын ваш, Фёдор Мстиславович и Евпраксия Гордеевна.