Нелюдь

— Это очень мило, — сказал он. — Такой остроумный вид заработка… Это и есть ваша история?

Он вопросительно посмотрел Скелету в глаза.

— Я вам больше скажу, — доверительно сообщил Скелет, не отводя взгляда, а напротив, впериваясь им в доктора. — Мы даже знаем, где это происходит. И как это происходит, мы тоже знаем.

Ни один мускул не дрогнул в лице Аркадия Моисеевича. Он прищурился и качнул своим длинным носом:

— Я вас поздравляю. Вы хотите, чтобы я сказал вам, что очень рад за вас?

— Нет, не этого, — ответил Скелет напряженно.

— А тогда чего? Вы хотите, чтобы я помог вам в чем-то?

— Я хочу, чтобы вы хорошенько подумали! — произнес Скелет угрожающе.

— Да, кстати, вы и на самом деле из милиции? — вдруг спросил Аркадий Моисеевич и с сомнением взглянул на Скелета.

— Какая разница? — сказал Скелет, не желая вдаваться в эту щекотливую тему.

— Для меня — никакой, — покачал головой доктор. — Для вас — есть разница, я думаю… Вы обратили внимание, какой я деликатный человек? Я попросил бы вас обратить на это внимание, молодой человек. Я ведь не спросил у вас удостоверение личности.

— А зачем оно вам? — быстро среагировал Скелет.

— Совершенно ни к чему, — ответил философским тоном старик. — Тем более ни к чему, что я сейчас спокойно пойду домой и лягу спать. Знаете, есть такой анекдот? Я вам сейчас расскажу на дорожку, чтобы вам не было так обидно возвращаться обратно… Однажды у такого вот старого еврея, как я, спросили, какую веру он хотел бы выбрать для себя. «Мусульманскую», — ответил он. «Но почему?» — спросили у него. «А потому, что у мусульман разрешено многоженство», — ответил старый еврей. «Но зачем вам много жен? — сказали ему. — Ведь вы старый человек…» — «О! — ответил он тогда. — Я сказал бы Розе, что иду к Саре, а Саре сказал бы, что иду к Рахили. А сам бы тихо и спокойно пошел спать». Вот так.

Скелету было не до шуток, и он даже не улыбнулся в ответ. У него на глазах проваливалось дело. Задуманная им операция по устрашению противника шла как-то не так…

Они уже возвращались обратно и остановились у парадной старика.

— Так вы хорошо подумали? — еще раз на всякий случай спросил Скелет. Он только что не щелкал зубами, чтобы придать себе грозный вид…

— О чем? — меланхолично поднял глаза кверху Аркадий Моисеевич. — Об этой вашей истории? Я уже не в том возрасте, чтобы думать о таких страшных вещах. Нет, это не для меня. От таких историй потом плохо спишь, а я и так принимаю гору снотворных.