Нелюдь

 — Он усмехнулся и добавил:

— Работнику партийных органов может помешать и карьере все, что угодно. Если он изменяет жене, или она ему — это одинаково означает конец продвижения». Суровые тогда были нравы.

— И уродливые, — добавил я.

— И уродливые, — согласилась Людмила. Потом подумала и добавила вдруг решительно: — Ну и правильно, что суровые. Эти годы прошли для меня счастливо.

Людмила рассказала потом, что хотя и не собиралась изменять Гене, но не выдержала. «Не вынесла душа поэта…»

— Та сцена, которую я тогда застала в спальне, и о которой я тебе рассказала, показала мне полную бесперспективность моих попыток что-то изменить, направить в иное русло.

Тогда я и завела себе любовника. Это было весьма просто, тем более, что мне от него ничего не требовалось, кроме постели. Я пошла по самому простому пути — просто зашла в ресторан «Выборгской» и нашла одного из своих парней-сутенеров. Он страшно обрадовался, что увидел меня, и на мое предложение переспать согласился с восторгом. Вот так я и жила все эти годы.

— С сутенером? — уточнил я.

— Сначала с ним. Потом его посадили за что-то, — равнодушно ответила Людмила, — он пропал и больше не появился. Тогда я нашла другого. И так продолжалось все пятнадцать лет.

Я подумал о том, что это дикая ситуация. И Людмила после всего этого еще осталась защитницей существовавшего строя. Пятнадцать лет человек скрывал, что он гомосексуалист, чтобы его не выгнали с работы, которую он делал, вероятно, хорошо.

Он был вынужден жениться, чтобы скрыть свой порок. Сделал несчастной свою жену. Бедная женщина, жена ответственного партийного работника вынуждена была тайком бегать к какому-то сутенеру и упрашивать трахнуть ее… Не маразм ли это?

— А кто тебя заразил? — поинтересовался я наконец. — Кому мы с тобой обязаны счастью нашего знакомства?

— Это был один случайный человек, — ответила женщина. — Я уже не помню его имени. Просто Гена поехал по делам в Самару, дочка за городом, а был такой жаркий день. Знаешь, душно и жарко, как это всегда бывает летом в Питере… И я шла по улице, и остановилась машина рядом со мной. И красивый юноша предложил сесть к нему… А я шла домой усталая после похода по магазинам. Так ничего и не купила в тот день, а собиралась… Была раздражена на весь мир, расстроена. И подумала — а почему бы и нет? Все равно делать нечего, только дома в душной квартире сидеть… Мы поехали сразу к нему. К себе в дом я никого не пускаю. Ты — первый за все эти годы. Ну, и там он меня заразил.