Лобстер для Емели

 – Ты не очень любишь работать в поле, ведь так, Василий?

– Не очень люблю работать в поле? Неверно сказано! Ненавижу выезжать куда-то! Бродить по грязи! Проваливаться в ямы! Прятаться в деревенском сортире! Бегать по крышам! Нырять в прорубь! Увольте! Оставьте меня в кабинете! Ночь! Комп! Кружка кофе! Тишина! Интернет! И, главное, никого рядом! Ни одного человека! Никто не болтает языком! Не кричит: «Вася!»

Степан взял свой телефон.

– Вот и оставайся в кабинете. Олеся, а ты как насчет работы в поле?

– Да, да, да, да, да, да! Хочу! Очень! Все могу! Бегать, прыгать, в Интернете плавать! Вот! Так! Днем ношусь, где скажете, ночью работаю в Сети!

– И через месяц – похороны Олеси, – басом объявил Василий. – На могиле поставят доску: «Здесь лежит неразумное существо…»

Я пошла к двери, Олеся побежала за мной.

– Возьмите меня, пожалуйста!

– Собирайся, – откликнулся Степан.

Калинина подпрыгнула и взвизгнула:

– Я уже собратая!

– «Собратая»! – закатил глаза Василий. – О, Пушкин! О, Достоевский! О, великий и могучий русский язык, тебя обогатили чудесным и ужасным словом «собратая»! Оно органично вписалось в семью, которая состоит из «ложить», «покласть», «ихняя», «ухи», «евонный», «до скольки» и «ко скольки», «уплочено», «текет», «порватый» и «просрачивать»!

– Что не так? – заморгала Олеся. – Нам так всегда в детдоме говорили: «Ты собратая в школу?»

Я взяла ее за руку.

– Потом объясню, пошли в гараж.

Глава тридцать пятая

– Следовало сразу сообразить, что Анна временно поселилась у Ксюши, – сказала я, паркуясь на обочине. – Дальше нам пешком. В селе нет широкой дороги. Мы там на внедорожниках не проедем.

– На своих двоих дойдем, – кивнул Степан.

Некоторое время мы шагали молча, потом Олеся удивилась:

– Во всех окнах темно.

– Село крохотное, лето закончилось, дети в школу пошли. Народ в Москву вернулся, – объяснила я. – Помнится, Наташа говорила, что из постоянных жителей здесь лишь она и Ксения. Остальные приезжают только на каникулы.

– Тсс, – шепнул Степан, – слышите голоса?

Мы как раз остановились у дома сестры Анны с задней стороны.

– И поволокло же Вальку-идиотку к детективам, – произнес женский голос.

– Это Ксения говорит, – прошептала я.

– Дура она! – коротко ответила Анна.

Степан прижал палец к губам, мы замерли. А сестры, не предполагая, что их кто-то может услышать, продолжили беседу.

– Смешно получилось, – хихикнула Ксения. – Мы наняли детектива, чтобы тетка нашла, где Матвей заховал бумаги.