Любовь не на шутку, или Райд Эллэ за!

Из глаз текли слезы, слюна во рту приобрела кисло-металлический привкус.

– Взять его! – скомандовал тот же голос.

Зрение прояснилось в момент, когда обутая в тяжелый ботинок нога впечаталась в подбородок, едва не сломав мне шейные позвонки. Культист грязно ругался, понося мою матушку и раз за разом обрушивая удары, которые неизменно взрывались лютой болью в голове.

Второй бил молча, но как-то особенно вдумчиво и сильно.

– Хватит! – осадил их тот, кто представлял настоящую угрозу. – Нужно его допросить, а труп нам ничего не расскажет, верно?

– Он убил Тонкого и Мэтти! – попытался было возразить, но как-то быстро сник первый.

Второй молча вздернул меня за руку, вынуждая подняться.

Теперь я расстроился по-настоящему. Первым делом фанатики отняли мобильный портал.

Дернулся было, не желая терять подобную ценность. В сложившихся обстоятельствах я рассчитывал на него, как ни на что другое. Маг крови только ухмыльнулся, и перед глазами снова помутнело.

– В лагерь! – скомандовал он, и меня тут же подхватили под вторую руку.

Кажется, эти отбросы о чем-то говорили, но их голоса доносились точно сквозь толщу воды, глухо и непонятно. Ноги безвольно волочились по земле, и, сколько ни пытался, не смог пошевелить и пальцем. Как же жутко ощущать себя парализованным! Попробовал перекинуться, но и это не удалось, из-за чего стало по-настоящему страшно. Как же с такими бороться?

Не уставал себя ругать, пока меня куда-то волокли. Какой же я придурок! Пусть лучше Халли бы меня возненавидела, но осталась цела… Больше я такого не допущу, в следующий раз… Поганый червяк сомнения тоненьким голоском интересовался, будет ли у нас с ней этот самый «следующий раз»… Еще никогда не чувствовал себя настолько отвратно во всех смыслах.

Не понял, когда от боли отключился. В себя пришел от холодной воды. Фыркая и захлебываясь, попытался отползти в сторону, но уперся спиной во что-то твердое.

– Жажда не мучает? – спросили наигранно участливо.

Зрение восстановилось не сразу. Первое, что увидел, – расчерченный полосами света деревянный пол. Идеальность картины нарушали ноги в ботинках, испачканных влажной землей, от вида которых тут же заныли все стратегически важные места на теле. Перевел глаза выше, запрокинуть голову получилось не очень – безбожно болела шея. Попробовал двинуть челюстью – шевелится, но плохо. Хвала Великой Матери за то, что хотя бы не сломана. Пробежался языком по зубам.