Её несносный студент

И надо прекратить все это пока не стало слишком поздно, а я не могу, не могу просто, потому что в глазах дочери столько невысказанной радости и восторга, что я киваю, сама того не понимая, и ругаю себя за собственную слабость, за отсутствие воли, за слабохарактерность эту.

Катя, получив мое молчаливое разрешение, осторожно, все еще немного настороженно, подходит к Егору и косится на большую розовую коробку на полу, посреди комнаты, не решаясь к ней притрагиваться, словно боится.

— Ну давай открывать, — подбадривает ее Волков, а сам усаживается на пол и притягивает коробку ближе к себе. И только сейчас я понимаю, что на картинке нарисован кукольный домик, который я не смогла бы себе позволить, даже если бы очень захотела. Какая-то лимитированная коллекция, рекламируемая бесконечное количество раз в сутки, красивая и до безобразия дорогая.

— Что нужно сказать, Кать?

— Спасибо, — восторженно произносит ребенок, во все глаза глядя на новую игрушку.

— Какая-то ты чересчур скромная, — улыбается Егор, а Катюша тем временем поднимает голову и замечает на комоде медведя. — Эээ нет, малышка, это не для тебя, это маме, чтобы ночью не мерзла, пока я… — он замолкает, ухмыляется нагло, а во взгляде его столько неприкрытого обещания, что я невольно отвожу взгляд и облизываю пересохшие губы. И пока Катя возится с коробкой, отзываю Егор в сторону.

— Ты пока доставай, — погладив Катюшу по голову, Егор поднимается на ноги и идет вслед за мной в прихожую, прикрыв дверь в детскую.

— Зачем ты это делаешь, Волков? Зачем этот домик, ты…

— «Спасибо» будет достаточно.

Качаю головой, не в силах смотреть ему в глаза. Он что и правда не понимаем, как все это выглядит?

— Я не могу позволить себе такие подарки, ты не понимаешь, да? Я же просила тебя, просила прекратить, она ребенок, Егор, она уже…

— Это ты, кажется, не понимаешь, Александровна, что все равно по моему будет. А насчет подарка, стоит говорить, что в багажнике у меня еще детская машина на радиоуправлении?

И снова эта улыбочка нахальная, та самая, что с первого дня нашего знакомства на его физиономии светится. А я ведь никогда за словом в карман не лезла, и только с ним, только в его присутствии теряюсь, как девчонка пятнадцатилетняя.

— Егор, — с трудом произношу его имя, потому что все это за гранью, все это неправильно, и я не знаю, не понимаю просто, как достучаться мне до него, как еще объяснить, что не нужно этого всего, что не по пути нам совершенно и вообще не серьезно все это.