Её несносный студент

— То есть, тебе теперь белье мое не нравится?

— Нравится, Ксюш, мне в тебе все охренеть как нравится, я это просто так ляпнул, а вообще ты права, не надо бельишка, без него лучше, — я ничего не успеваю ответить, Волков резко опрокидывает меня спиной на диван, сам нависает сверху, — Ксюююшш, а давай сегодня здесь останемся? Тебе же завтра никуда не надо?

— Здесь? — облизываю пересохшие губы. — Но Катя, ее из сада забрать нужно.

— Я деду позвоню, они заберут, Ксюш, давай, а? Ну пожалуйста, я с тобой побыть хочу, малыш, хочу, чтобы ты для меня покричала.

— Вообще-то мне завтра очень даже надо, пары никто не отменял, — я смеюсь, потому что он опять все перепутал.

Но сопротивляться не пытаюсь, потому что незачем, да и бессмысленно. Мне нравится, как он на меня смотрит, нравится это жгучее, неприкрытое желание в его взгляде. Мне вообще в нем все нравится.

Разве могла я подумать, что вот так просто сдамся и поддамся чарам восемнадцатилетнего, дурного мальчишки? Разве могла себе представить, что буду сгорать в его объятьях, таять от его жадных, ненасытных поцелуев, и забывать дышать в его присутствии.

И я не знаю, как это все объяснить, как назвать то, что со мной происходит, кроме как самой настоящей влюбленностью, даже своего рода одержимостью этим засранцем непробиваемым.

И я рада, до чертиков, до фейерверков перед глазами рада, что он вот такой: упертый, настойчивый, упрямый и… терпеливый, очень терпеливый.

Потому что мои тараканы — это отдельный вид искусства, и бороться с ними самостоятельно у меня не получается, а с ним все так просто выходит, так правильно, что порой страшно становится от понимания, как сильно я к нему привязана, как сильно я… его люблю.

Наверное, я могла бы продолжать упираться, называть себя дурой и бесконечно долго заниматься самокопанием, съедая себя изнутри.

Могла бы твердить себе постоянно, что снова на те же грабли наступаю и все происходящее между мной и Волковым — это безрассудство чистой воды.

Но правда в том, что я просто больше не хочу этого делать, не хочу идти наперекор собственным чувства и желаниям, потому что сейчас я тоже счастлива, и причина, конечно, вот в этом мальчишке, улыбающемся самой красивой на свете улыбкой, пожирающем меня своим обещающе-порочным взглядом. Мне хорошо с ним, мне так хорошо, как ни с кем еще не было. И речь вообще не о физиологии, не о плотском, нет, далеко не об этом.

— Ксюш, ты че зависла-то? — он меня в чувства приводит, целует осторожно, едва касаясь моих губ.