Её (мой) ребенок

Мы не в первый раз знакомы, — болезненная улыбка. — Это у тебя быстро лечится. Слишком быстро.

— Неправда!! — рявкаю, сжимая кулаки.

Категорически качая головой, тормозя меня раскрывает ладони.

— Помоги собрать Алёнку. Пожалуйста.

И что вот сейчас я должен делать? Что?!

Но я опять как робот иду на кухню и беру спящую дочь на руки. Выхожу с ней в прихожую. Машинально сжимаю её сильнее.

Марьяна встает, придерживаясь за стену. Хмурясь кладёт руку на лоб Алёнки. Поднимает на меня взволнованный взгляд.

Прижимаюсь щекой ко лбу.

— Ибупрофен… Панадол… есть что-то? Хотя, откуда у тебя… — нервно.

Уношу дочь на диван.

Помогаю дойти до дивана Яне. Она прикладывает телефон к уху:

— Юра… — виновато. — У Алёнки высокая температура… Извини. Не сегодня… Да. Да, только что бегала. А теперь свалилась. У детей так бывает. Юр… Ну, пойми меня. Я не могу тащить ее больную.

Ты, Кошкина, можешь! Из своих дурацких принципов. Ты просто не хочешь! Так ему и скажи, ну?

Но она продолжает ему что-то спокойно объяснять.

Да похрен! У меня как минимум есть еще одна ночь, чтобы переиграть.

Вылетаю из квартиры, спускаясь к Галине. Она как раз открывает дверь, перехватывая пакеты из одной руки в другую.

— Галь… градусник есть? Температура у Аленки… И что там — ибупрофен?

— Это они вчера набегались. Моя тоже с горлом… Сейчас!

Через минуту выносит пакетик. Поднимаюсь, отдаю Марьяне.

— Может, все-таки скорую, Ян? Мне на работу пора. Я боюсь вас бросать.

— Нормально всё.

Скорая пока не нужна.

— Как ты будешь одна?

— Как всегда, Лев, — раздраженно. — Маше, если что позвоню, — смотрит она хмуро на градусник. — Иди, пообедай.

— Да, не успею уже. Черт с ним.

— И цветы в вазу поставь, пожалуйста, — не поднимая на меня глаз.

В порыве обнимаю ее на секунду сзади за плечи.

— Руки! — строго. — Я не для этого здесь!

— До вечера, Кошка. Лечи моего котёнка.

Опера курят на крыльце. У меня сжимается горло от желания присоединиться. Хлопаю ладонью по карману в поиске пачки.

Но в кармане вместо пачки Алёнкина варежка.

Я же бросил. Марьяна просила не курить при Алёнке. А я планирую что «при Алёнке» это будет теперь всегда.

Подходим с Медведевым к операм.

Здороваемся за руку. Они продолжают начатый разговор.

— Ну и короче, открываю труповозку, а труп на носилках садится… — рассказывает один из оперов. — И не моргая на меня смотрит, прикиньте? Я чуть не посидел!

— Пульс проверять надо, — басит Медведь.