Её (мой) ребенок

С ним же как с ребенком — долго не слышно, значит, в процессе сотворения очередного звездеца.

— Ты прав… Сегодня позвоню.

— Нормально! А кстати…

Вспоминаю, что Лена что-то там прислала…

Поглядывая в окно на припаркованный мерс, с колотящимся сердцем жду возвращения той блондинки. Бросаю взгляд на экран. Там две Лениных детских фотки лет шести, с чуть разных ракурсов.

Не уловив месседжа закрываю.

— Может, что-нибудь горящее возьмём? — следит за моим взглядом Медведь. — Глядишь, и интерес к женщинам вернётся.

А то ты уже пятнами пошёл от этого мерса… Я угощаю!

— Угощай… — сдаюсь я. — Что-то я и правда… поплыл.

Отворачиваюсь от окна обещая себе, что больше и взгляда не брошу в ту сторону. Не она это… Нахрена ей сюда возвращаться?

Глава 2. Неуловленный месседж

В соседнем кабинете ремонт. Нас временно уплотнили двумя стажерами в наших и так небольших апартаментах. Один из стажеров с досадой зачитывает особенно нелепые куски из взятых сегодня показаний у свидетелей.

— Как я это к делу пришью?!

— Бесит, да? — с сарказмом ухмыляется Медведев, намекая на то, что стажеры и сами пишут дичь в документах.

 — Знаешь такой анекдот, Мацкевич?

«— Дорогой, наш пылесос уже совсем не сосёт!

— Бесит, да, дорогая?»

Опера ржут, один Крольков с недоумением смотрит на Медведева.

Все со стоном изображая фейспалм возвращаются к своим делам.

Стажеры снуют без дела.

— Пацаны, идите уже по домам… — смотрит на часы Медведев.

— Восемь часов, — поглядываю тоже на время. — А не пора ли и нам?

— Я остаюсь, — вздыхает Медведь, — у меня в девять свидетель явится.

Надо показания взять.

— А чего так поздно?

— Хирург-кардиолог. Операция у него.

— Айдаров, подхватишь меня? — оживает Крольков. — У меня тачка в ремонте.

— Ты когда хомяка своего пристроишь? Договаривались на сутки, четвёртый день бедняга чалится. Скучает…

— Ищем, Лёва. В субботу сто процентов заберут.

— Что за хомяк? — не отрываясь от телефона интересуется Медведев.

Улыбается… С Машей своей переписывается — это по-любому.

— Смотри… Гаврюха… — листаю фотки на экране.

Гавр льнет ко мне как к родному, словно котенок толкаясь своей приплюснутой головешкой снизу в челюсть.

— Улыбаться умеет… — показываю фотку, где копирую его морду со специфической улыбкой, прижатую к моему лицу.

— Оо… Тимон и Пумба, — ржёт Медведев.

Заглядывая в экран, Крольков, неловким движением сносит мою кружку с остатками кофе.

— Твою мать!! — подхватываю я документы, стряхивая с них тёмную жидкость.