Её (мой) ребенок

Но боюсь опять выхватить по причинному месту. Мадмуазель скора на расправу!

— Кыс-кыс-кыс… — зову я ее, приблизившись.

Вздрогнув, уходит под воду. Быстро подхватываю под шею, не позволяя погрузиться с головой.

Вода между нами вскипает, она выкручивается, мы оказываемся лицом к лицу. И глубина такая, что мне по шею, а ее скроет минимум по ее вредный носик.

Инстинктивно подхватываю за талию, поднимая выше. Чувствую, как ее бедра сжимают мой торс.

От касания наших тел кружится голова! Мы горячо дышим друг другу в губы.

Забываю все запланированные подкаты, уже вживленный в мозг пикап, и вообще… Мы только вдвоем. Очень близко. Завороженно поправляю пальцем прядь мокрых волос, заправляя за ушко.

В близи она еще идеальнее. Кожа — персик, фарфор! Никакой вычурности… Очень естественная и невозможно красивая!

Тяжело сглатывая, облизываю ноющие от желания целовать губы. Это так сильно, что я теряю тормоза… И… закрываю глаза, ловя губами ее раскаленное громкое дыхание. Аааа! Как мне хочется прижаться к этим губам! Съесть ее! Позволить себе этот отрыв башки, что уже запущен!

Ощущаю, как она ведет пальцем по моим ресницам, стирая капли.

Вау… И… не позволяю себе ничего!

— Замерзнешь, — шепчу я задыхаясь и не открывая глаз. — Давай на берег…

Мягко оттолкнувшись ступнями от моей груди уплывает. И теперь я ложусь на воду звездой, пытаясь немного остыть и прийти в себя. От ее касания горит половина лица. И я кайфую, представляя, как она пьет мои сливки и прикасается к цветам. Кайфую так, что до сих пор не могу дышать ровно.

И щеки сводит от улыбки.

Отдышавшись, выбираюсь из воды. Иду в палатку за полотенцем. Кошка на гамаке… читает… пьет сливки из коробочки. На коленях букет… Не смотрит на меня. Улыбается…

Влюбляйся скорее, Кошка. Потому что я уже… по уши! Вдрызг! В хлам!

Глава 16. Доброе утро!

Просыпаюсь от того, что онемела спина. Черт… Я же на полу уснул! На Кошку во сне засмотрелся.

Разлепляю веки. На настенных часах — восемь. Воскресенье… Закрываю опять.

Шевельнувшись понимаю, что накрыт покрывалом.

Удивлённо провожу по нему ладонями, натыкаясь сначала на недовольно фыркнувшего Гаврюху, а потом на свернувшуюся в калачик поверх покрывала дочку.

Дочка… Эта мысль вдруг пробивает насквозь до боли.

— Алёнка… — глажу ее по спине.

Поднимается, отталкиваясь от пола руками.

— Сон плохой снился… — медленно моргает. — Я испугалась!..

Поднявшись, уношу ее на диван.

— Что ты уйдешь. А я одна.

— Ну что ты… Я тебя никогда не брошу.