Её (мой) ребенок

Алёнка уже извелась от нетерпения, но я торможу.

Мы и в лучшие то времена все проблемы решали не разговорами, а сексом. А сейчас вообще как два инопланетянина с разных планет. Но только космос у нас теперь один на двоих, глажу по голове Алёнку. И нужно договариваться.

Кошкина — единственная женщина, которая меня может с разбегу добесить до неадеквата. И единственная — которую я хочу так, что теряю все тормоза и здравый смысл.

И на этой тонкой тропе, между двумя обрывами, я и балансировал. Но эквилибрист из меня хреновый.

Я рухнул… убился… Кошка же, как обычно, реанимацией не озаботилась. Ей по душе только победители!

Принимаю ли я это? Нет… Не принимаю. Но с чего-то нужно начинать движение навстречу.

— Пойдём… — теребит меня Аленка.

— Пойдем! — пытаюсь взбодриться я и привести себя в доброжелательное состояние духа.

Внизу притормаживаем в аптечном киоске. По рекомендации фармацевта покупаю витамины и аскорбинки для Алёнки. В лифт очередь, и мы сворачиваем на лестницу.

— Мм… — как бы тебе сказать.

 — Мы дружили раньше. Когда тебя еще не было.

— Мы познакомились, когда были студентами. Друзья уговорили меня поехать на сплав. И в компании оказалась Кошка… мм… твоя мама.

— На плотах плыть по реке.

— Здорово!! — хлопает в ладоши. — И я поеду!

— Обязательно! Вот подрастешь и поедем.

— И что было дальше?

— Дальше… дальше мы друг другу сразу понравились! — прячу улыбку. — И уже не отходили друг от друга ни на шаг.

— Здорово… — сглатываю я, останавливаясь перед ее палатой.

 — Пришли.

Глава 12. Второе свидание

Открываю дверь, заглядывая в палату.

Лившиц у окна, спиной ко мне. И весь мой мирный настрой снимает как рукой.

Их разговор резко обрывается на полуслове. Вернее, подвисает фраза Марьяны:

— Ты не обязан… — вяло и тихо.

Застываю в дверях, переводя взгляд на Кошкину.

— Мамочка! — вырывая руку из моей, Алёнка залетает в палату.

Вскрикнув, Марьяна морщится от боли и пытается подтянуться чуть выше на кушетке.

Прямо в куртке Аленка карабкается к ней, залезая сначала на стул, а потом, как я в прошлый раз, шлепается лицом на живот Кошки и начинает реветь.

Лившиц разворачивается… Недовольно обводит нас взглядом.

Обняв дочь, Кошкина поджимает дрожащие губы.

— Мой котёночек! — гладит по голове Аленку. Снимает с нее шапочку и гладит опять.

Мы смотрим с Лившицом друг другу в глаза.

Молча прохожу в палату, стягиваю с Алёнкиных ног сапожки. Ставлю в тумбочку пакет с продуктами.