Её (мой) ребенок

Зачем ей с собой резинки?

Меня взрывает! Я с остервенением пинаю по двери в комнату, в которую она только что зашла.

Марьяна держит в руках сорванное с двери наше свидетельство. Помятое и потыканное.

Садится на диван, закрывая руками лицо.

«Ну! Говори, давай, что-нибудь! — агонизирую я. — Что-нибудь человеческое! Чтоб я поверил тебе… дрянь!»

Но она как скала. Опускает руки. Непоколебимо и уверенно, смотрит слепо вперед.

Извинений и покаяния не будет, нет!

— Зачем приехала? — хриплю я.

— Я приехала домой, — упрямо, — к любимому мужу.

Он у меня немного ревнивый идиот, но я верю, что шансы есть.

«Стебать меня еще будешь?!» — переворачивается всё у меня внутри.

Интуитивно, я возвращаюсь к теме, что пробила эту её броню, и я увидел выплеск живых эмоций.

— Реально что ли, залетела от своего Германа? — качаю я головой. — Ну, тут не прокатит. Если ты беременна, моя дорогая, теперь только через тест ДНК…

— Что? — дергает бровью.

Швыряю обратно в неё резинкой.

— Надо было воспользоваться!

Медленно поднимается.

Смяв в ладони свидетельство о браке засовывает его в карман. Морщась, сдирает с пальца обручалку. Швыряет мне в ноги.

— Продашь, купишь абонемент к психоаналитику. Своё тоже продай — боюсь, моего на хорошего психоаналитика не хватит.

Сдираю с пальца свою, швыряю молча ей в ноги ей.

— Так… — уверенно оглядывает комнату. Но я вижу, что побелевшие губы трясутся.

Открывая стеклянную дверцу шкафа сгребает несколько своих драгоценностей и документы. Не глядя бросает себе за спину фоторамку с нашей счастливой свадебной фоткой.

Едва успеваю отклониться, чтобы не выхватить острым углом в лоб.

Сгребает в руку флешку, проезжаясь своим идеальным маникюром по лаку столешницы. Ноготь ломается.

Еще раз обводит взглядом комнату.

Все обрушивается у меня внутри. Потому что это всё! Конец! Останавливать я не буду!

Ну!!! Быстрей тогда! Чего тянешь?!

— Вали к своему Герману! — трясёт меня.

Стуча каблуками выбегает из квартиры.

Стекая по стене вниз, закрываю глаза.

В ушах звенит.

Глава 8. Доверенность

Перед моими глазами открытая дверь в палату. А в голове — в прошлое.

Я никогда не позволял себе возвращаться туда, жестко купируя все попытки памяти скользнуть в эту сторону. А теперь… теперь что уже… амнезия теперь не спасет.

Напротив, рядом с входом в палату сидит Лившиц с планшетом. Периодически с кем-то созванивается по делам…

Мой взгляд иногда скользит по нему.

— Медведев, поезжай домой. Поздно. Маша волнуется.