Её (мой) ребенок

Обнимается…

— Тоскливо тебе, да? Мне тоже…

Отстраняясь, внимательно смотрит мне в глаза.

— Ну потерпи, будет у тебя новый хозяин завтра, — чешу ему макушку. — Обещали тебя забра… Эй!

Замечаю, что мусорное ведро под стойкой перевернуто. Благо чистое и пустое.

Ссаживаю Гавра с рук. Ставлю ведро как было. Надо бы купить ему «нору», а то в диване, то в шкафу хозяйничает. Только, если завтра отдавать, то смысл?

Но Гавр тут же встает в стойку, хватается передними лапами за край ведра и роняет его обратно. Отскакивает.

Настороженно подходит, пытаясь залезть внутрь.

— Нет! Мусорное ведро — это не домик.

Немного поспорив с упрямо роняющим ведро сурикатом, машу на это безобразие рукой. Не до этого мне…

— Но учти, придется принять душ, перед тем как идти в комнату.

Закрываю двери в комнату.

И только собираюсь дозвониться до Михи, как звонит он сам. И мне становится нехорошо. Потому что это значит — есть новости. А они априори не могут быть добрыми.

Ложась на стену спиной, я, не справляясь с голосом, хриплю в трубку:

— Лёва, тачку эту нашли.

Мерс принадлежит Юрию Лившецу. Житель Москвы. Главный методист одного из московских банков. Сорок лет.

— Медведь! — нетерпеливо обрываю я. — Еще длину причиндалов мне его скажи! Я и так понял, что он классный! — психую я. — По существу, давай.

Сердце гулко бьётся в груди.

— Вчера эта тачка попала в аварию. Лобовое… Капот смят со стороны пассажира и…

— А пассажир?! — не выдерживаю я.

— Дуй в травматологию краевую.

— Ну что?! — дрожащими пальцами закрываю квартиру, на ходу засовывая руку в рукав куртки.

— Ты такси взял бы, дружище.

— Нахрена? Я на машине.

— Нервный ты… Как бы потом тебя в соседней палате не искать.

— Да?… Ладно, я осторожно.

— Хочешь, я подъеду.

— Нет! — отрезаю сначала я. Но когда понимаю, что пальцы на брелоке и с третьей попытки жмут на всё что угодно, кроме разблокировки…

— Хотя, да. Давай. К травматологии. Что-то я и правда не в себе.

Еду, стараясь не переваривать «травматологию», а смотреть на дорогу.

Благо, она пустая…

Но ощущение такое, будто всех этих лет не было и моя Кошка всё еще моя. И вот она там, в больнице. А я даже не знаю в каком состоянии. Мне страшно до чертей. И даже все мои обиды и пережитый по её вине треш отходят на задний план.

Торможу у тачки Медведя. Мы молча идём рядом, плечом к плечу. Мне самую малость легче. Я словно опять совсем молодой пацан, который не факт, что сможет справиться со сложной ситуацией сам.