Анжелика и её любовь

И почему, сударь, вы продержали меня здесь взаперти всю ночь?

— Этой ночью, — сказал Рескатор, — мы были в смертельной опасности. Никогда прежде мне не приходилось видеть, чтобы льды дошли до здешних широт, где бури, спутницы равноденствия, бывают очень свирепы. Я был удивлен, увидев айсберги там, где никак не ожидал их встретить, и мне пришлось противостоять сразу двум опасностям, сочетание которых обычно бывает гибельным: буре и льдам, а кроме них еще и третьей — темноте. К счастью, как я вам уже сказал, ветер внезапно переменился — это было почти чудом — и море не разбушевалось в полную силу. Мы смогли сосредоточиться на борьбе со льдами, и к утру они остались позади. Но вчера катастрофа казалась неотвратимой. И тогда я позвал вас.

— Но почему? — в недоумении повторила Анжелика.

— Потому что у нас были все шансы пойти ко дну, и я хотел, чтобы в смертный час вы были рядом со мной.

Анжелика воззрилась на него в несказанном изумлении. Поверить, что он говорит серьезно, было немыслимо. Конечно же, это просто одна из его излюбленных мрачных шуток.

Начать хотя бы с того, что всю эту ночь, такую, по его словам, жуткую и грозную, она преспокойно проспала, даже не подозревая, что гибель столь близка. И потом, как может он говорить, что в смертный час хотел быть рядом с ней когда сам то и дело выказывает ей оскорбительное пренебрежение?

— Вы издеваетесь, монсеньор? — сказала она. — Зачем вы смеетесь надо мной?

— Я не смеюсь над вами и сейчас скажу вам почему.

Анжелика уже овладела собой.

— Как бы то ни было, если опасность и впрямь была так велика, как вы утверждаете, то да будет вам известно, что в такую минуту я желала бы быть рядом с моей дочерью и друзьями.

— И особенно рядом с мэтром Габриэлем Берном?

— Разумеется, — подтвердила она. — Рядом с Габриэлем Берном и его детьми, потому что я люблю их так, словно они моя семья. Так что перестаньте рассматривать меня как свое имущество и оставьте попытки распоряжаться мной.

— Однако за вами числятся кое-какие долги, с которыми надо рассчитаться, и я вас об этом предупреждал.

— Возможно, — сказала Анжелика, все больше и больше разъяряясь. — Однако если в будущем вам вздумается пригласить меня к себе, извольте выбирать для этого менее оскорбительные выражения.

— О каких выражениях вы говорите?

Она повторила то, что сказал ей арабский врач: монсеньор Рескатор хочет, чтобы она провела ночь у него.

— Но именно это я и имел в виду.