Анжелика и её любовь

Это самый скалистый берег в мире, говорят, другого такого нет нигде. Да разве вы можете понять все это, после вашей маленькой Ла-Рошели с ее жалким двенадцатифутовым приливом!

Он говорил с полузакрытыми глазами и, казалось, посмеивался над ними.

На носу послышался лязг якорной цепи.

— Я не отдавал приказа! — закричал Маниго.

— Иначе нельзя, патрон, — откликнулся Ле Галль. — Земля и впрямь близко… А вот на каком точно расстоянии в таком тумане на глазок не определить…

Подошел матрос и доложил, что якорь коснулся дна на глубине сорока футов.

— Теперь никуда не денешься, — повторил Ле Галль. — Придется во всем слушаться их.

Он показал движением подбородка на Никола Перро и матросов Рескатора, которые готовили шлюп.

Как только набежала высокая волна, они опустили его на воду, а затем спрыгнули сами. Маниго и Берн нерешительно переглядывались, боясь снова остаться в дураках.

— Подождите! — закричал судовладелец. — Я должен переговорить с Рескатором.

Глаза канадца стали жесткими, как свинцовая пуля. Его рука тяжело опустилась на плечо Маниго.

— Бойтесь ошибиться, приятель. Вы забываете, что все боеприпасы — хотя их немного — которые есть у нас в трюмах, предназначены именно вам, так же, как и ваши предназначены нам. Вы захотели войну, вы ее получили. Но помните, если вы потеряете свое превосходство, не ждите от нас пощады.

Перешагнув через поручни, он соскользнул по тросу в шлюп, качавшийся на пенистых волнах темно-фиолетового в дымке тумана моря. После нескольких гребков он скрылся из виду, и только связывавший его с кораблем трос продолжал разматываться, как нить Ариадны.

Эриксон остался на борту. Он готовился выполнить необходимый маневр, не обращая внимания на окружавших его презренных пассажиров-протестантов, этих пресноводных моряков, которые снюхались с испанским отребьем, чтобы отнять у него «его» палубу. По его свистку десять матросов встали у кабестана.

Трос быстро разматывался, таща за собой канат в руку толщиной, который, как змея, впивался в плоть тумана. Раскрутившись почти до конца, кабестан остановился. Трос натянулся и задрожал в тумане, как огромная змея — шлюп пристал к берегу.

— Сейчас они закрепят его в скалах, чтобы получить точку опоры, а затем подвести нас к проходу, — заметил Ле Галль.

— Как же так, ведь сейчас отлив?

— Не знаю, я тоже думал, что здесь проходит скальная гряда, через которую можно пройти только при приливе. Во всяком случае, так должно быть.