Анжелика и её любовь

Не из-за вас ли он так привязан к ней? Ведь Рескатор вас любит, не правда ли?

— Ах, сейчас самое подходящее время говорить о любви! — воскликнула Анжелика, обхватив лицо ладонями.

Но растерянность Анжелики длилась недолго.

— Вы говорите, он приходил ночью?

— Да… Мы буквально вцепились в него с криками «Спасите нас!», а он.., как бы объяснить?.. По-моему, он засмеялся; и сразу же страх исчез. Мы поняли, что и на этот раз не погибнем. Он сказал: «Сударыни, эта буря вас не съест, она совсем маленькая и у нее плохой аппетит», после чего наш испуг показался нам смешным. Он следил за работой плотников и давал им указания, а затем…

«А затем он пришел ко мне, — подумала Анжелика, — и заключил меня в свои объятия. Нет, я не поддамся отчаянию. Судьба вернула меня ему, и теперь я должна преодолеть любые трудности борьбы. Это последнее испытание!» — убеждал ее внутренний голос. — «Судьба против нашей любви, может быть потому, что она слишком прекрасна, слишком огромна и сильна. Но судьбу можно побороть, как говорил Осман Ферраджи».

Лицо ее приняло жесткое выражение. Решительно выпрямившись, Анжелика сказала Абигель:

— Нам надо торопиться.

Они быстро пошли к выходу, перешагивая через соломенные тюфяки и другие беспорядочно разбросанные вещи. Дым почти полностью рассеялся, оставался лишь едкий запах.

— Откуда появились эти клубы?

— Как будто сразу отовсюду. Вначале мне казалось, что я засыпаю или теряю сознание, — рассказывала Абигель. — Помню, что вдруг появился врач-араб с громадной бутылью из черного стекла. Она была такая тяжелая, что он нес ее, согнувшись. Тогда я подумала, что это сон, но, может быть, так оно и было на самом деле?

— И я видела.., и я, — раздались голоса…

Выйдя на палубу, женщины и дети оживились. Они были немного не в себе, но не казались больными. Многие из них действительно заметили внезапное появление арабского врача Абд-эль-Мешрата из пелены наползавшего на них тумана.

— Но как же он смог войти и, главное, выйти? Это какое-то колдовство!

При этом слове все в ужасе переглянулись. Затаенный страх, не покидавший их с самого начала плавания, получал реальное подтверждение.

Маниго потряс кулаком в сторону стеклянной двери на полубаке.

— Колдун! Пытаясь ускользнуть от наказания, он осмелился посягнуть на наших детей.

Возмущению Анжелики не было предела.

— Глупцы! — вскричала она. — Вот уже пятнадцать лет темные люди бросают ему в лицо все те же обвинения: «Чародей!», «Колдун!» и прочий вздор.