Анжелика и её любовь

Только теперь море сменило наряд и выглядело, словно тихое озеро, чью поверхность нарушает лишь едва заметная рябь. Хотя все паруса были подняты, судно почти не двигалось, так что пассажирам на нижней палубе один раз даже показалось, что оно стало на якорь. Тотчас зазвучали голоса, полные надежды: «Мы уже приплыли?»

— Молите Бога, чтобы это было не так! — вскричал Маниго. — Мы еще слишком далеко от южных широт, так что это не может быть Санто-Доминго! Если мы и впрямь достигли земли, то это может означать только одно: перед нами пустынные берега Новой Шотландии, и никто не знает, что нас здесь ждет!

Когда они вышли на палубу и увидели вокруг все тот же угрюмый простор, то испытали сразу и облегчение, и разочарование. Все паруса обвисли, и картину оживляли только усердные матросы, пытающиеся развернуть самые верхние полотнища, чтобы поймать почти неуловимое дыхание ветра.

Многим тут же пришла в голову мысль о мертвом штиле, которого так боятся моряки. Погода стояла сравнительно теплая, дню, казалось, не будет конца. И когда вечером, во время очередной прогулки, пассажиры вновь увидели плачевное состояние парусов, висящих без жизненными складками, несмотря на все старания экипажа, послышалось немало тяжких вздохов. Женни, старшая дочь Маниго, ожидавшая ребенка, заплакала навзрыд.

— Если этот корабль не сдвинется с места, я сойду с ума! Пусть он причалит к берегу, пусть причалит где угодно, только бы это плавание наконец закончилось!

Она бросилась к Анжелике и молящим голосом пролепетала:

— Скажите мне.., скажите, что мы скоро приплывем. Анжелика проводила Женни до ее убогого ложа и постаралась успокоить. Все молодые женщины, девушки и дети питали к госпоже Анжелике полное доверие, и это ее немного тяготило, ибо она чувствовала, что оправдать его может далеко не всегда. Ведь не в ее власти повелевать ветрами и морем или определять судьбу «Голдсборо». Никогда еще будущее не казалось ей таким туманным. К тому же раньше она хотя бы могла разобраться, что нужно делать, теперь же это ей не удавалось. А между тем от нее все время ждут, чтобы она направляла события то туда, то сюда.

— Когда же мы сойдем на берег? — жалобно повторяла Женни, все никак не успокаиваясь.

— Я не могу вам этого сказать, дорогая.

— Ах, почему, почему мы не остались в Ла-Рошели? Посмотрите на нашу нищету… Там у нас были такие чудесные простыни, их специально привезли из Голландии для моего приданого.

— Сейчас на ваших голландских простынях спят лошади королевских драгун.