Анжелика и её любовь

— Нет, — сказал он, — мы ничем не отличаемся друг от друга. Мы просто горстка людей, оказавшихся на одном корабле посреди океана.., со своими страстями, сожалениями.., и надеждами!

Он говорил, и его шевелящиеся губы были в опасной близости от ее губ. Пока он не касался ее, она еще могла ему противиться. Но теперь, почувствовав себя в его власти, растерялась. Она не понимала, что за странное волнение томит ее. Она так давно не ощущала ничего подобного… Она говорила себе: «Это страх», но то был не страх, а желание. Мысль о том, что он пользуется своей магической силой, чтобы подчинить ее и впутать в немыслимую ситуацию, из которой она уже не найдет выхода, заставила ее насторожиться и подавить в себе странное чувство. «Если мы уже сегодня докатились до таких дел, — подумала она, — то еще до конца плавания все рехнемся и поубиваем друг друга».

И она так резко отвернула лицо, что губы Рескатора лишь слегка коснулись ее виска. Она почувствовала прикосновение его жесткой кожаной маски и, вырвавшись из этих тягостных для нее объятий, шагнула в сторону, ощупью ища опору.

Из темноты опять послышался его насмешливый голос:

— Почему вы убегаете? Я намеревался всего-навсего пригласить вас отужинать со мной. Если вы лакомка, то получите истинное наслаждение — ведь у меня превосходный повар.

— Да как вы смеете предлагать мне такое? — возмутилась Анжелика, — Послушать вас, так подумаешь, будто мы находимся в окрестностях Пале-Рояля! Мой долг — разделять участь моих друзей. К тому же мэтр Берн ранен.

— Мэтр Берн? Это тот раненый, над которым вы склонялись с такой нежной заботой?

— Он мой лучший друг. То, что он сделал для меня и для моей дочери…

— Что ж, прекрасно, как вам будет угодно. Я согласен отсрочить уплату ваших долгов, но вы не правы, предпочитая ваш сырой твиндек моим апартаментам, ведь вы, по-моему, мерзлячка. Кстати, куда вы дели тот плащ, который я одолжил вам прошлой ночью?

— Не помню, — сказала Анжелика, чувствуя себя так, словно он уличил ее в чем-то неблаговидном.

Она провела рукой по лбу, силясь вспомнить. Должно быть, она просто забыла про этот плащ, когда закуталась в другой, тот, который дала ей Абигель.

— Я.., я, кажется, забыла его дома, — сказала она.

И внезапно Анжелика как наяву увидела дом в Ла-Рошели с его погасшим очагом.