Любовница Его Величества (СИ)

— Катарина, как ты себя чувствуешь? — она повернула голову, чтобы приветствовать отца и замерла…

Из кабинета вслед за вежливо придерживающим двери бароном, выходил император."

"— В-в-ваше В-в-величество, — Кати присела в реверансе, чувствуя, как паника накатывает волнами, а стены расплываются, в преддверии полуобморочного состояния.

— Доброго дня, драгоценная княгиня, — насмешливый тон и проницательный взгляд Хассияна, вызвали странное подозрение у барона.

Девушка испуганно смотрела на того, кто имел право казнить или миловать, но тут… император не оборачиваясь к барону, но все же обращаясь именно к нему, ленивым тоном произнес:

— Вы слышали об аресте леди Вьетени?

Катарина перестала дышать, ожидая продолжения реплики, и Хассиян, отслеживающий ее реакцию, продолжил:

— Ее казнят завтра на площади… — он вновь пристально посмотрел на Кати и добавил, — не в моих правилах прощать предательство!

Мир пошатнулся.

Не удержавшись на ногах, Катарина опустилась на ступени и закрыла лицо дрожащими руками. Она не могла больше этого выносить… она просто не могла!

— Княгиня Арнар, что с вами? — в голосе императора не было и намека на учтивость, барон вздрогнул, услышав полный сарказма вопрос.

— Катарина, дорогая, позвать лекаря? — взволнованно спросил барон, подойдя к дочери.

— Ну что вы, — Хассиян не скрывал насмешки, — уверен, что княгине не впервой… слышать о предательстве. Или участвовать в подобном! Не так ли, леди?

Она чувствовала какую-то странную пустоту и слабость, словно какой-то кукловод распотрошил ее всю и теперь она лишь кукла с человеческим лицом… И убрав руки, она пристально посмотрела на Хассияна.

— Вы все знаете! — прошептала Кати. Усмешка, чуть заметная изогнула уголки его губ.

— Знаю что, княгиня? — тут же переспросил император, и на этот в его голосе плескалось море вежливого участия.

— Вы все знаете! — Катарина вскочила, гневно взглянула на него. — Но это жестоко, слишком жестоко, леди Вьетени, она…

— Предала своего императора, — тихо, едва ли не мурлыкая договорил за нее Хассиян и, подойдя ближе, пристально глядя в ее испуганные карие глаза, добавил.

 — Я не прощаю предателей и… шлюх! Продажных девок, которые готовы спать с каждым встречным, лишь бы извлечь из этого выгоду… Или обокрасть! Вы осуждаете меня за это?

— Н-н-нет… — испуганно ответила девушка, и опустила голову.

— Не удивлен! — завершил их разговор Хассиян и направился к двери.

Барон торопливо догнал, сам распахнул тяжелые створки, перед дорогим гостем.