Я ее забираю (СИ)

Продажные…

Я попыталась оттолкнуть его, но он крепко ухватил меня за запястье. Снова прищурился и, склонившись, с шумом втянул воздух у моего горла. Щетина его кольнула кожу, но я почувствовала лишь пробежавший по спине холодок. Неприятное, скручивающее нервы страхом ощущение чужой близости. Опасной близости, недопустимой. Похоже, ко мне наконец вернулся рассудок. Ладонь Макса опустилась на мою талию, пальцы вжались в тело.

— Прекрати! — впилась в его запястье, попыталась убрать руку.

Меня охватила паника. Почти как вечером, когда он прижал меня к машине, только… Как будто сама её суть была другая. Мне не хотелось этих прикосновений, не хотелось его близости, его пальцев! Навалившись на меня, он принялся задирать подол платья. К горлу подкатил мерзкий ком, холодок, что я чувствовала, перешёл в дрожь.

— Нет! — вскрикнула я, ощутив его пальцы на бедре. Что есть силы прошлась ногтями по его руке и рванула в сторону.

— Сука! — прошипел он, рывком вернув меня на место. Оскалился, зарычал и резким движением дёрнул платье вверх. — Все вы… — поняв, что под халатом ничего нет, снова оскалился. — Все вы шлюхи, — ладонь на грудь. Н-да… — Бёдрами ко мне, вплотную.

Я почувствовала твёрдость его паха, и меня буквально затрясло. От ярости, от безысходности. Уголки глаз обожгло. От него пахло крепким алкоголем, а вот древесный запах… Не тот. Не то…

— Я не хочу! — толкнула ещё раз и, изловчившись, пнула по голени. Пьяный, он пошатнулся, и я толкнула снова, а после бросилась прочь из ванной. Сердце стучало в горле, меня колотило. Если он захочет догнать меня… Что делать дальше я не знала. Почти голая, в неудобных домашних сланцах… Только выбежать из комнаты, только…

Остановилась, увидев стоящего в дверях комнаты Макса. Мрачный, он смотрел на меня по-дьявольски чёрными глазами. Джинсы, небрежно накинутый пиджак… Страх стал сильнее прежнего. Как он… Я обернулась. В дверях ванной, опираясь на косяк, стоял… Макс. Макс, чтоб его!

— Oh mio Dio (О Боже мой — пер. с итал)! — снова глянув на дверь комнаты, шепнула я, понимая, что грохнуться сейчас в обморок было бы весьма уместно. Вот только обмороки никогда не были моей сильной стороной.

Выдохнула и, как идиотка, обернулась на того Макса, что всё ещё опирался на косяк ванной.

Проигнорировав навороченную кофемашину, я нашла в кухонном шкафчике турку и взялась молоть кофе. Мама родом из России, но от неё мне достались только яркие голубые глаза, в остальном же пошла я в отца — чистокровного итальянца.