Я ее забираю (СИ)

Заметила, как второй охранник, отойдя от ринга, направился к ней и, прежде, чем он успел подойти, встала. Сделала несколько шагов вперёд, плавно покачивая бёдрами, огибая столик за столиком. Охранник хотел взять её за локоть, но она остановила его прямым, высокомерным взглядом и приподняла руку.

— Я сама, — услышал я во вновь воцарившейся тишине.

Больше ничего не сказав, она перевела взгляд на меня. Глаза в глаза. Цокот тонких каблуков отлетал от пола и вбивался в мозг. Шаг, второй, третий… Не глядя она взяла с одного из столиков бутылку и, подойдя вплотную к рингу, сделала большой глоток. Текила…

Следовавший позади охранник помог ей взобраться на ринг. Волосы её колыхнулись тяжёлой волной, сквозь тяжёлый у запах боя до меня донёсся аромат цветочных духов. И снова глаза в глаза. Крепче обхватив горлышко, она сделала ещё один глоток и, чуть заметно поморщившись, протянула бутылку мне.

— Даже не поцелуешь? — тихо, как-то сипло, спросила она, и у меня окончательно снесло крышу. Да пошло оно всё!

Моментально сократив оставшееся между нами расстояние, я сгрёб её, обхватил за шею и, прижав к себе, впился в губы. Почувствовал её отклик, изгибы её тела, её пальцы в своих волосах. Зарычал, намотал волосы на ладонь и втолкнул язык ей в рот. Жаркая, пьянящая…

Целовал её так, как никогда не целовал ни одну бабу. Член мгновенно стал твёрдым, каждую мышцу пронзило напряжением, возбуждение скрутилось тугой пружиной. Вокруг всё шумело, гудело, раскачивалось, а я жадно изучал её, понимая, что это край. Вот же дрянь! Касался её спины, задевая пальцами голую кожу на пояснице и прижимал всё крепче. Она — пахнущая дорогущими духами, одетая в дизайнерские шмотки, и я — мокрый от пота с торчащим членом. Блядь!

Под нескончаемый свист и подбадривающие выкрики, я стащил Марику с ринга. Стоило нам скрыться во внутреннем коридоре, прижал её к стене и, уперевшись рукой возле её головы, посмотрел в лицо. Растрёпанная, с блестящими синими глазами, в черноте зрачков которых можно было запросто потерять себя, она была настолько вызывающе хороша, что все слова и вопросы застряли у меня в глотке. Приподняв бутылку, она поднесла её к губам. Сделала глоток и выдохнула, касаясь дыханием моего лица.

— Какая же ты стерва, — только и смог прорычать я, отбирая у неё текилу.

Грудь её вздымалась, коленом она касалась моей ноги, и этого соприкосновения мне было достаточно для того, чтобы понимать — всё во мне настроено на неё. На щеках её пылал румянец, губы были алыми от поцелуев.