Не единственная

Истинные чувства – самая сильная магия, против которой бессильна даже смерть. Только в свой мир ты бы все равно не вернулась, как и твоя сестра.

– А куда же нас хотели отправить?

– Подозреваю, твою сестру просто убили бы, ну а тебя спрятали бы в одном из магических миров, где у Темного Ордена есть тайное убежище. Они собирались убить дарга – магическое существо. Это значит, им нужен был очень мощный портал в магический мир. Наше вмешательство нарушило ход ритуала. Парнишка не умер, – Лохан кивает на Обсидианового, – но смерть адептов вызвала всплеск в магическом фоне, что спровоцировало портал в твой мир.

– Почему именно в мой? – ежась, плотнее запахиваю плащ. – Я ведь ничего не делала.

– Тебе и не нужно было ничего делать. Все вернулось на свои места: Анабель притянуло назад, в ее родной мир, вот и все. Ты же от рождения принадлежишь нашему миру, потому и осталась.

Лохан кладет руку мне на плечо:

– Запомни, никогда не верь тому, кто практикует черную магию, у них второе и третье дно, и каждое слово имеет много значений. Их сладкие речи – смертельный яд, обещания – фикция, а плата за помощь может оказаться куда дороже, чем ты готова платить.

– Анья! – звучит за спиной голос Дара.

Вздрагиваю. Сердце замирает, а я вскакиваю на ноги и оборачиваюсь.

Оборачиваюсь, чтобы тут же начать оседать. Лохан поддерживает меня, глаза застилаю слезы, а в груди разливается невыносимое щемящее чувство, от которого под ногами плывет земля.

Потому что у входа в пещеру стоит Дарион и держит в руках белый сверток.

***

Моему сыну год! Когда я была рядом с ним, он плохо ел, был болезненным, хилым, капризным ребенком. Но без меня он поправился, подрос и начал ходить. Когда я его видела последний раз, он ничем не отличался от других детей своего возраста."

"Но сейчас, на руках у Дариона, завернутый в детское одеяльце, он кажется таким крошечным, как в день своего рождения!

За спиной Дара из пещеры выскальзывает Хатш, но я не смотрю на него. Я не могу оторвать взгляд от волшебной картины: мой дарг, такой большой, сильный, уверенный, закованный в латы, осторожно держит на вытянутых руках моего ребенка. Держит так, словно боится его уронить. Как самую хрупкую драгоценность.

– Анья… – в его голосе сквозит плохо скрытое волнение. – Я…

Он обрывает себя.

Делаю шаг вперед – и замираю.

А что, если Темке станет плохо рядом со мной? Почему я об этом не думала, когда умоляла вернуть мне ребенка? Но и оставить сына в пустой квартире я тоже не могла!

Ищу поддержки у Лохана.