Не единственная

Ее как будто оглушили, и она стояла, не слыша, не видя и не понимая ничего. «Отправляйся в ад, Рональд Эль!» — вдруг громогласно прозвучал в голове ее собственный голос, а перед глазами сомкнулась тьма.

Наверное, в этот день Аньис пережила слишком много. Тревожные вести, решение купить жизнь мужа ценой собственной, необычный полет, встреча с тем, кого так долго боялась, и эта, последняя новость, убивающая наповал, и резкое осознание, что сама совсем недавно «отправила» мужа в ад…

Она потеряла сознание.

* * *— Вот, выпей, — услышала она, когда сознание вернулось. Черноволосая женщина с янтарными глазами и резкими чертами лица, напоминающими Эдора, приподняла ей голову и поднесла ко рту стакан воды.

— Пей! — властно сказала она и влила ей в рот несколько глотков. Прозрачная вода была не простой, Аньис легко уловила в ней нотки оздоравливающей магии. Аньис закашлялась.

— Теперь точно не помрет, — сказала женщина, поднялась на ноги, протянула Аньис руку, и с неженской силой вздернула ее наверх.

— Моя мать Ингрит, — послышался голос Эдора. Он стоял вполоборота к Аньис, руки все так же сложены на груди. А в лице читалась мука, открытая мука, как будто это он сейчас сгорал. — Она позаботится о тебе, если я погибну в войне с адом.

— Но на ласку не рассчитывай, — бросила женщина, повернулась и пошла к выходу из грота. — Эдор, — она обернулась, — как разберешься — жду тебя. Нужно поговорить.

— Что же ты медлишь, ящер? — спросила Аньис горько, когда дверь за Ингрит захлопнулась. — Ты хорошо отыграл, пленил Рональда, достал кольцо, отправил послание его сыну, чтобы тот вернул меня в этот мир… Осталось последнее — то, ради чего ты звал меня. И ты — победитель. Останется лишь договориться с адом и разделить с ним мир пополам.

Эдор обернулся к ней, его лицо передернулось. Он сделал шаг к ней, но словно наткнулся на невидимую стену. И тут Аньис осенило, резко и точно.

Она истерично засмеялась.

— Не можешь, да?! Кольцо все еще тебе мешает! Что ж, значит, Рональд защитил меня и сейчас… Думаю, этого ты не ожидал!

Впрочем, про себя она подумала, не ждет ли ее участь хуже смерти. Ведь не ясно, что задумал Эдор, раз спалить ее он по-прежнему не может.

…А Эдор стоял словно за стеной, лицо его корчилось от боли и гнева. Но к ее — и, вероятно своему — удивление, он неожиданно он взял себя в руки.

— Я не хочу убивать тебя, Аньис. Мне этого не нужно. К тому же ты права — я бы не смог.