Не единственная

— Помни, что я отпущу тебя в любой момент, когда захочешь, — все же сказал он.

Аньис отвела глаза.

— Зачем ты говоришь это снова? — сказала она. — Я никогда не захочу никого другого. Ты — моя жизнь, мой господин! Я просто знаю это, мое сердце это знает. И мне больно от твоих слов… Как будто ты со мной только ради меня, потому что я хочу… А самому тебе все равно.

Конечно, ему не все равно… Но как близка она к истине, что он опирается на ее выбор.

— Мне не все равно, Аньис, — он легонько сжал ее плечо. — Просто все меняется. Сила и продолжительность чувств зависит от срока жизни. Я живу долго, и мои чувства, единожды возникнув, длятся сотни лет. У тебя по-другому. Ты можешь полюбить другого, кого-то более живого, более человечного. Того, с кем у тебя могут быть дети. И я отпущу тебя.

— Ненавижу твой… отрешенный альтруизм! — ответила она. — Твою готовность отпустить! Я уйду, только если пойму, что я не нужна тебе больше. Ведь я-то не могу полюбить никого другого…

Рональд придвинулся и прижал к груди ее пушистую голову.

— Хорошо, просто знай, ты свободна в своих чувствах, и даже в поступках…

И вдруг она заплакала. А Рональд пожалел, что начал этот разговор. Он видел много женских слез, но почему то только слезы этой девочки разрывали ему сердце.

— Господин мой… Рональд… — прошептала она ему в плечо. — Даже если я когда-нибудь захочу уйти… Даже если я придумаю что-нибудь глупое, какой-то повод… или захочу другого… Не отпускай меня! Удержи меня — ради себя, и ради меня… Пожалуйста!

— Хорошо, — улыбнулся Рональд, гладя ее по голове. Развернул к себе ее лицо и обволакивающе, успокаивающе поцеловал в губы Одновременно наполняя покоем ее разум и чувства, как он умел.

…Зачем вообще было заводить этот разговор. Все эти сложные нюансы только расстраивают ее.

Хотя когда-нибудь она поймет.

* * *А на следующий день была их свадьба. Все состоялось в главном Храме Альбене, где велись службы местной религии, исповедовавшей веру в Единого Творца. Потом огромная кавалькада во главе с новобрачными на одной лошади ехала по улицам, согласно альбенийской традиции, и лепестки цветов летели, кружились перед глазами. А Аньис, счастливая и растерянная, держалась за руку мужа, везшего ее на телебести.

— Просто улыбайся, — шепнул он.

Они остановились у королевского дворца, и король вышел поздравить своего друга.

— Вот уж не ожидал я когда-то! — лукаво улыбнулся Ахтион. — Надеюсь, теперь ты будешь доверять моему вкусу и ценить мои подарки!

Рональд рассмеялся.