Второе дыхание

— О, ОПСК! Этого более, чем достаточно! — радостно объявил портье и переписал мое имя в журнал регистрации, добавив рядом название партии.

Так понимаю, в городе теперь рулят коммунисты, которым без капиталистов никак.

— Можно отдать одежду в стирку? — спросил я. — На фронте с этим были проблемы.

— Мы оказываем такую услугу. Позвоните мне, пришлю горничную, которая заберет вещи в стирку. Утром получите их чистыми. Можем даже парикмахера пригласить в номер, — рассказал он, отдавая ключи от номера четыреста семь.

— К парикмахеру сам схожу и заодно пообедаю и закуплюсь на вечер, потому что сменной одежды нет, — признался я.

Парикмахерская была наискось на противоположной стороне бульвара. Из трех мастеров работал один, но говорили все вместе, включая клиента, которого подстригали. Меня тоже подстригли и побрили. Во время первого процесса я поведал, как воевал под Уэской. Рассказ свелся к ночному рейду за пушкой. Уверен, что эту историю в ближайшие дни будут обсасывать во всех парикмахерских Барселоны и не только.

Деньги с меня не взяли, зато песету на чай приняли. Стрижка и бритье стоили столько же, но это другое, как говорят продвинутые политики.

В ресторане по соседству я отведал каталонскую эскуделью — мясной суп с макаронами и/или рисом и овощами, который подают, как два блюда: сперва суп, а потом овощи и порезанную кружочками пилоту — большую фрикадельку, приправленную чесноком и петрушкой.

Ленивые хозяйки готовят одно блюдо, и тогда оно называется эскуделья боррихада. Вторым блюдом взял ботифарру — белую вареную колбасу из свиного желудка, щёковины (жировая складка на шее) и белого перца с гарниром эскаливада — печеных баклажанов, сладкого перца и помидор, которым дают остыть, с соусом айоли из оливкового масла, чеснока, яичного белка и натертой груши. На десерт взял каталонский крем — местный вариант крем-брюле, но вместо сливок обычное молоко. Его помещают в глиняную чашку, посыпают сверху сахаром и ставят ненадолго в разогретую духовку, благодаря чему сверху образуется коричневатая корочка, сладкая, хрустящая на зубах. Напомнила мне ту, что образуется на топлёном молоке в русской печи, которую попробовал первый раз в детстве у бабушки по отцу. Заодно взял с собой шушу — полукруглые пончики с этим кремом. Запивал местным белым игристым вином кава.