Разрушенный дворец

Хлопок двери заставляет нас двигаться. Близнецы и Истон забираются в «ровер» Сойера, а я сажусь с Эллой в папину машину.

Папа остается со Стивом, но за закрытыми окнами «мерседеса» нам почти не слышно, о чем они спорят. Да мне и плевать, если честно. Я уверен, что папа пошлет Стива в ад, где он совершенно заслуженно будет гореть до скончания времен.

Я обнимаю Эллу за плечи, и она поднимает на меня свои грустные глаза.

– Когда я только приехала, вы вели себя со мной очень грубо, – начинает она.

Я морщусь.

– Знаю.

– Но потом все изменилось, и я… у меня впервые появилась семья.

Элла плачет и так сильно сжимает свои руки, что костяшки побелели.

Я накрываю их своей ладонью и чувствую, как на нее падают горячие слезы.

– Когда появился Стив, нам было сложно, особенно ему со мной, но в глубине души я даже радовалась, что он так хочет стать мне настоящим отцом. Его правила были совершенно дурацкими, но девчонки в школе сказали, что это нормально, и порой благодаря им я чувствовала, что он действительно заботится обо мне.

Я проглатываю ком в горле. В ее словах так много боли, но я не знаю, как ей помочь.

– Я думала, – хватая ртом воздух, продолжает Элла, – иногда я думала, что мама была неправа, таская меня по всей стране и убегая от одних неудачных отношений к другим. Я думала, что будет даже лучше, если я вырасту со Стивом. Буду О’Халлоран, а не Харпер.

О черт. Я притягиваю ее к себе на колени и прижимаю ее мокрое лицо к своей шее."

"– Знаю, детка. Я люблю свою маму, но иногда тоже думаю о ней плохо.

Я понимаю, она не могла жить в разладе с собой, но почему не захотела хотя бы постараться? Ведь она была нужна нам. – Я глажу Эллу по волосам и прижимаюсь губами к ее виску. – По-моему, даже если мы злимся и обижены, что наши мамы подвели нас, это не делает нас предателями.

Она тяжело вздыхает.

– Я хотела, чтобы он любил меня.

– Ой, детка, это со Стивом что-то не так. Он не в состоянии любить кого-то кроме себя. И это его проблемы, не твои.

– Я знаю, но мне все равно больно.

Дверь со стороны водителя открывается, и в машину садится папа.

– Как вы там? Все в порядке? – тихо спрашивает он.

Мы встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. Но я молчу: его вопрос был адресован Элле.

Судорожно вздохнув, она поднимает голову.

– Да, сейчас я порядком расстроена, но скоро буду в норме.

Элла слезает с моих колен, но ее голова остается у меня на плече. Папа выезжает задним ходом с парковки и везет нас домой.