Разрушенный дворец

– А как же я? – с притворной обидой спрашивает он. – Разве ты не хочешь, чтобы я тоже был счастлив?

– Конечно, хочу. – Я сжимаю его руку. – Я хочу, чтобы все были счастливы.

– Даже Джордан?

– Особенно она, – отвечаю я, когда Уэйд останавливает машину перед входом в клуб. – Если она будет счастлива, то, наверное, перестанет терроризировать остальных.

Уэйд фыркает, не соглашаясь со мной.

– Сомневаюсь. Она питается страхами и несчастьями других людей.

Парковщик открывает мне дверь, прежде чем я успеваю ответить, но каким бы печальным ни было мнение Уэйда, он прав.

Похоже, что Джордан становится счастливее, когда люди вокруг нее страдают.

– Поосторожнее. Это моя малышка, – говорит Уэйд парковщику и бросает ему ключи. Затем, ласково похлопав по капоту, подмигивает мне. – С машинами куда проще, чем с женщинами.

– Но с машиной не будет тюремных свиданий, – напоминаю я ему.

Он усмехается.

– Дело говоришь.

Я никогда не была в этом загородном клубе, поэтому не знаю, как он выглядит, когда не украшен в фирменные цвета Астор-Парка, синий и золотой, но сегодня здесь очень красиво.

Широкие белые полоски ткани свисают из центра в разные стороны зала, делая его похожим на огромную роскошную палатку. Рядом с ними развешены маленькие рождественские гирлянды. По залу расставлены круглые столы, накрытые белоснежными скатертями, а вокруг них – стулья с огромными блестящими золотисто-синими бантами. Но, несмотря на длинную очередь машин снаружи, здесь удивительно пусто.

– Где все? – спрашиваю я Уэйда.

– Сейчас увидишь, – загадочно отвечает он и ведет меня к столу в центре.

Сидящие за столом мужчина и женщина поднимаются, как только мы подходим к ним.

– Добро пожаловать на Зимний бал частной школы Астор-Парк, – щебечет дама. – Ваши имена, пожалуйста.

– Уэйд Карлайл и Элла… – Он умолкает и вопросительно смотрит на меня. – Ройал? Харпер? О’Халлоран?

– Есть Элла Харпер.

Женщина протягивает мне мешочек из шелка и маленькую бутылочку игристого сидра, на котором написано мое имя.

"

"– Что это? – медленно спрашиваю я.

Уэйд забирает все и уводит меня от стола, чтобы стоящая за нами пара тоже могла получить свои подарки. Он засовывает бутылки в один карман, а мешочки – в другой.

– Тебе дают фишки общей стоимостью пятьсот долларов, чтобы здесь на них можно было играть.

«Здесь» оказывается комнатой, где стоят обитые сукном игорные столы и столько народа, что мне становится нечем дышать.