Разрушенный дворец

До меня доходит весь чудовищный беспредел происходящего.

– Рид, – тихо окликает меня папа.

Я поднимаю на него свой недоуменный взгляд. Мы с папой примерно одного роста и телосложения. Я немного тяжелее, потому что качаюсь. Но я помню, что когда был маленьким, то катался на его плечах и думал, что он убережет меня от всего.

– Как думаешь, что мне делать?

– Я не хочу, чтобы тебя посадили в тюрьму, но это и не поездка в Вегас, где мы можем поставить на кон пусть даже несколько миллионов. Выбрав слушание в суде, мы поставим на кон твою жизнь.

 – Он выглядит таким же постаревшим, усталым и побежденным, каким себя чувствую и я.

– Я этого не делал. – И впервые за все время мне кажется очень важным сказать ему это, чтобы он поверил.

– Я знаю. Я знаю, что ты никогда бы не причинил ей вреда. – Уголок его рта чуть приподнимается. – И неважно, насколько сильно она того заслуживала.

– Да. – Я засовываю руки в карманы. – Я хочу поговорить с Эллой. Как считаешь, Стив будет очень недоволен?

Если у меня осталось так мало времени, я хочу провести его с теми, кто мне дорог больше всех.

– Я все устрою. – Он запускает руку во внутренний карман пиджака и достает свой телефон. – Хочешь поговорить со своими братьями? Тебе необязательно. По крайней мере, до тех пор, пока не примешь окончательное решение.

– Они заслуживают быть в курсе всего. Но я хотел бы пройти через это только раз и поэтому подожду, когда приедет Элла.

Мы выходим в холл. Я ставлю ногу на первую ступеньку, когда вдруг кое-что приходит на ум.

– Ты расскажешь об этом Стиву? – Я показываю рукой в сторону гостиной, где Гриер только что обрушил на меня последние шокирующие новости.

Папа качает головой.

– Это касается только Ройалов. – Он снова криво улыбается. – Поэтому Элла должна приехать.

– Ты прав.

Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и, оказавшись на втором этаже, сразу же отправляю сообщение Элле.

«Папа договорится, чтобы ты смогла к нам приехать».

«Правда?:) У меня такое ощущение, как будто я под домашним арестом.

Я не жалуюсь, но, когда Стив сказал, что этот номер очень маленький, я подумала, что он спятил. Спустя три недели мне самой уже кажется, что я живу в коробке из-под крекеров».

Интересно, а насколько большие камеры в тюрьмах?

Пишу в ответ:

«Понимаю тебя».

Я задумываюсь о сделке с обвинением, лихорадочно перебирая свои возможности. Если я соглашусь на нее, то меня засунут в цементную комнатушку и продержат там пять лет. Это где-то две тысячи дней.