Зеркало для двоих

— А почему это ты вдруг так в лице переменилась? Или запамятовала, что у тебя любовь с нашей российской суперзвездой?

— Ничего я не запамятовала, — Юля постаралась взять себя в руки и придать голосу оттенок легкой надменности, — просто меня удивляет твой тон. Ты, кажется, сама только что назвала Сергея российской суперзвездой? Так почему тогда такая фамильярность? Что это еще за Сережа? По-моему, я вас пока не знакомила…

Довольная Оленька чуть не захлопала в ладоши от радости, предчувствуя близкое поражение Галины. И действительно, та смиренно опустила глаза и пробормотала что-то вроде: «Извини»… Тамара Васильевна взглянула удивленно и настороженно, но Оля уже приготовилась праздновать победу.

— Кстати, Юль, — ее улыбка была бесхитростной и молящей, — познакомь нас на самом деле с Селезневым, а?

— Да, познакомь, пожалуйста, — тут же присоединилась к ее просьбе Галка, и Юля поняла, что «лисица лишь прикидывалась дохлой».

— Пока не могу. У Сергея очень ответственный период, он готовится к съемкам в новом фильме, и мне не хотелось бы отвлекать его по пустякам…

— А я где-то читала, что Селезнев собирается пару месяцев отдохнуть, прежде чем снова приступить к работе, — как бы между прочим заметила Галина."

"— Светские новости в журналах пишутся для восторженных зрительниц вроде тебя, а не для съемочной группы…

Она и сама удивилась, как складно и ловко это у нее вышло. Лживые слова громоздились одно на другое, выстраиваясь сначала в оборонительное сооружение, а потом и в придуманный сказочный замок. Черноволосый красавец равнодушно взирал на Юльку с настенного календаря, а она продолжала автоматически парировать редкие Галкины выпады и терпеливо отвечать на бесконечные вопросы Оленьки. В конце концов Черемисина перестала комментировать Юлины высказывания. Теперь она просто сидела, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, а в глазах ее читалось любопытство исследователя, наблюдающего за диковинной лягушкой. В какой-то момент поток Оленькиных вопросов иссяк, она на минуту задумалась, видимо, прикидывая — чем прилично, а чем неприлично интересоваться, и тут возникшей паузой воспользовалась Галина.

— Ну, ты, подруга, даешь! — произнесла она четко и внятно, буравя Максакову своими черными цыганскими глазами.

— А что случилось? Я не поняла… — спохватилась Зюзенко. Зато Юлька поняла все… С этого дня изощренная инквизиторская пытка, продолжающаяся с девяти часов утра до шести часов вечера, проводилась каждый день.