Зеркало для двоих

Юлька открыла дверь своим ключом, повесила пальто в шкаф и села за стол. Она уже очень давно не приходила первой и сейчас с удивлением рассматривала знакомый кабинет. Оказывается, каждое рабочее место хранило информацию о своем хозяине. Вот заботливо обмотанный шнуром чайник на тумбочке Тамары Васильевны, рядом с ним последний номер «Верены». Вот пилочка для ногтей рядом с клавиатурой Оленькиного компьютера, а вот идеально аккуратный Галинин стол, и на стене, за спинкой ее стула — несколько поблекший календарь с портретом Селезнева…

Дверь тихонько скрипнула. В щель просунулась голова Тамары Васильевны с обеспокоенными и непонимающими глазами. Она обвела кабинет взглядом, наткнулась на Юльку и только потом вошла.

— Юлечка? Вот уже не ожидала тебя так рано увидеть. Обычно я прихожу первая, пока девчонки подтянутся, уже и чайник вскипятить успеваю…

— Просто сегодня так получилось, что пришлось раньше выйти из дома.

Тамара Васильевна достала из шкафа трехлитровую банку и принялась натягивать на нее свой вязанный берет, поблескивающий мелкими капельками дождя.

— Это во сколько же ты встала? Ты ведь теперь, кажется, где-то в районе Водного стадиона живешь?

— Я ехала не из своей квартиры, — Юлька мучительно покраснела. Но женщина, кажется, нисколько не смутилась.

— У мамы ночевала? — переспросила она все с той же доброжелательной улыбкой.

— Нет, не у мамы…

Слова застряли в воздухе. Юле даже казалось, что она видит их, зависшие на мгновение, как тяжелые дождевые капли на карнизе. Ярость и злость, с которыми она собиралась бросить в лицо своим соседкам по кабинету: «Да, я любовница Сергея Селезнева!», вдруг куда-то делись. Она видела только сочувственные и уже немного осуждающие глаза Тамары Васильевны, казалось, говорящие: «Ну, хватит уже, девочка. Поиграли, и будет. Сказке пора заканчиваться»."

"Следующей появилась Галина, бросившая короткое: «здравствуйте» и на секунду задержавшаяся на Юльке странным взглядом. Оленька прибежала только без двух минут девять. Она вошла в кабинет как-то боком, все время озираясь назад, и, прямо в своем кожаном турецком пальто плюхнувшись на стул, потрясенно и даже испуганно выдохнула:

— Ой!..

Это ее «ой» явно нуждалось в продолжении.

— Ну, что еще случилось? — добродушно поинтересовалась Тамара Васильевна.

— Ой, я не знаю, конечно, но, по-моему, я только что видела Селезнева.