Ненужная мама. Сердце на двоих

– Надеюсь, хоть вы сможете его убедить, что в ближайшее время я умирать не планирую…

- Не говори так, - жестко перебивает меня, мгновенно помрачнев. - Даже в шутку, - хмуро смотрит на меня исподлобья.

На миг потеряв дар речи от пронизывающего взора платиновых глаз, я лишь могу качнуть головой. Чувствую, как учащается дыхание, смахиваю испарину с виска, провожу пальцами по вырезу блузки.

- Душно, - импульсивно жалуюсь.

- Ты чего так запыхалась? – молниеносно меняет тон и настроение. Согревает душу неожиданной заботой. – Вроде бы, про ЭКГ с нагрузкой речи не было, - иронично хмыкает, хотя вид у него серьезный и взволнованный.

Одинцов протягивает руку к моему запястью и, сдвинув серебряные часики, нащупывает большим пальцем пульс. Мысленно считает частоту ударов, поглядывая на секундную стрелку.

- Спешила, - чуть слышно признаюсь, когда он убирает ладонь.

Пройдясь взглядом по гравировке на часах «Любимой доченьке», по-доброму ухмыляется, но тут же прячется в панцирь. Резко подскакивает с места, открывает окно, впуская в кабинет свежий воздух, который я жадно глотаю. Подавившись кислородом, надрывно кашляю. Да что со мной сегодня?

Покосившись на меня, Одинцов наливает мне немного воды из кулера – и ставит на стол бумажный стаканчик.

- Посиди немного, отдышись, - приказывает, откидываясь на спинку кресла.

Стараясь не смотреть на него, прячу смущенную улыбку в стакане. Потихоньку цежу воду, привожу мысли в порядок, выравниваю дыхание. Мое взбесившееся сердце постепенно успокаивается, пульс замедляется, жар отливает от щек. Все это время Гордей молча наблюдает за мной, будто собирает анамнез.

Еще минута – и я сама поверю, что безнадежно больна. Поэтому выпрямляюсь, вскидываю подбородок, всем своим видом показывая, что я готова к началу осмотра.

Пытаюсь абстрагироваться.

Он всего лишь врач, а я его пациентка.

Но что-то ломается в этой цепочке... Попадается бракованное звено, вызывая у меня острую внутреннюю реакцию на вполне уместную и адекватную ситуации команду:

- Так, хорошо. Иди за ширму и раздевайся по пояс."

"- Будете снимать кардиограмму? Сейчас? – в панике, внезапно затмившей разум, штурмую Одинцова глупыми вопросами. - Лично?

Прикусываю язык, но поздно. Гордей расслышал каждое слово, тонко уловив мое волнение. Он удивленно выгибает бровь, отрываясь от медицинской карты, которую я в тумане положила на стол перед ним, и исподлобья изучает меня.