Ненужная мама. Сердце на двоих

Мне знакомо это ощущение – с ним всегда было на удивление тепло и спокойно. Кроме того злополучного дня, когда он отправил меня на аборт.

- Ви, – зовет сестренку Рус. Переживает, увидев ее в чужих руках, хмурится и соскакивает с небольшой детской скамейки, где мы вместе ждали Виолу. – А-дай Ви! – требует, насупив брови, и протягивает ладошку к ним. Сгибает пальчики в просящем жесте.

- Тише, котик, - притягиваю сына к себе, успокаивающе поглаживая его по макушке. – Гордей, что тебе сказали?

- Ничего конкретного. Сообщили, что угрозы жизни нет, хотя я и сам это прекрасно вижу. Рекомендовали обратиться к кардиологу и пройти полное обследование, - криво ухмыляется, бросив снисходительный взгляд на дверь, за которой минуту назад скрылся фельдшер. Кажется, бригада скорой предвзятому доктору Одинцову не понравилась. - Есть у меня один специалист на примете… если ты позволишь, - многозначительно умолкает, намекая на себя. Едва уловимая улыбка мгновенно слетает с его лица, уступая место напряжению и вине.

Я снова верю ему. Как раньше, когда он спасал моего брата и утешал меня."

"Затаив дыхание, наблюдаю, как трепетно Гордей обнимает сейчас прильнувшую к нему Виолу, и понимаю, что он не причинит ей вреда. Чувствую это всем сердцем.

Доверяю безоговорочно, слепо, безусловно.

Неужели это тот же человек, который холодно выписывал смертный приговор нашим детям в кабинете Агаты? Разве от него я бежала заграницу, чтобы спасти двойняшек? Из-за него плакала долгими холодными ночами, когда мне было плохо?

У меня нет ответов… Но я знаю одно – именно такого Гордея я полюбила, немного уставшего, благородного и готового на все ради ребенка.

- Ви! – не унимается сын. Злится и нервничает, видимо, не забыв нашу встречу у лифта и не простив своего отца за его несдержанный крик в тот день. – Бяка!

Рус вырывает ручку из моей слабой хватки, подбегает к Гордею и замахивается, чтобы стукнуть его кулаком по колену. Округляю глаза от стыда и шока, приоткрываю рот и забываю, как дышать.

Боже, я воспитала хулигана! У нас ведь интеллигентная семья. Откуда он этого набрался?

- Руслан, прекрати вести себя так! Нельзя! Вернись ко мне, – ошеломленно отчитываю сына. Сама подлетаю к нему и беру подмышки, оттягивая от замершего на месте Одинцова. – Гордей, прости, пожалуйста. Не знаю, что на него нашло. Испугался, наверное.

- Не извиняйся, Вика, все нормально, - тепло отвечает он, а уголки его поджатых, бледных губ внезапно ползут вверх. – Я заслужил.